– Теперь о лишней работе, – продолжал Иван Владимирович, обращаясь к обоим заместителям директора. – Я еще в прошлый приезд хотел об этом сказать, да посчитал тогда несвоевременным. А теперь время подоспело…
Секретарь райкома спросил, не кажется ли им обоим, что в Сижемском леспромхозе слишком много сил тратится на чистку снега. Совершенно без снегоочистительных работ зимой, конечно, не обойтись, и работы эти входят составной частью в производственный план леспромхоза, но, пожалуй, это единственная часть плана, которую Сижма давно уже перевыполнила! Чистят снег в лесу, разыскивая заметенную древесину вчерашней заготовки. А не проще ли сразу вывезти из лесу эту древесину? Зачем чистить снег вручную на дороге, если есть снегоочиститель, который очистит железнодорожный путь быстрее и дешевле? Ведь каждая лопата снега удорожает на какую-то долю копейки каждый кубометр древесины. Бухгалтерская отчетность в конце года покажет, как из этих копеек набегут рубли на кубометр и тысячи рублей на всю выработку леспромхоза. И другая сторона дела: руководители леспромхоза отрывают рабочих на чистку снега от производительного труда, а потом жалуются, что у них не хватает людей.
– Вот вы, Геннадий Петрович, начали борьбу с простоями тракторов и лишними движениями рабочих на пасеке, – сказал секретарь. – Так как же вы миритесь с лишними движениями всего предприятия? Ведь платить за них приходится государству!.. И чистка снега – не единственная такая работа. К примеру, зачем вы так тщательно сортируете древесину на нижнем складе – и по породам, и по сортиментам, – когда весной эта древесина пойдет в молевой сплав и все равно перемешается в воде?
– Но это не от нас зависит, – возразил Костромин. – Упрости мы сортировку – и сплавщики не примут от нас древесины. Мы обязаны выполнять существующие правила.
– Вот именно, существующие, – подхватил Иван Владимирович. – Сегодня они существуют, а завтра их уже нету!.. Раз эти правила становятся вам поперек пути, смелее ломайте их, добивайтесь замены новыми, более соответствующими сегодняшнему дню. И, кроме сортировки, наверняка есть и другие лишние работы. Вы лучше меня знаете свой леспромхоз, поищите – и найдете.
Иван Владимирович отошел к столу, как бы предоставляя Следникову с Костроминым возможность «искать и найти». Инженер без особого труда вспомнил, что плохо поставлено дело с экипировкой паровозов в депо: специального экипировочного пункта нет, заправляться приходится водой в одном месте, дровами – в другом, да и дрова в тендер грузят прямо с земли, без всяких приспособлений, – в результате на экипировку уходит до полутора часов… И еще: машинистам на всех станциях, кроме Медвежки, приходится самим бегать за путевыми разрешениями, а паровоз в это время простаивает под парами. Минуты, минуты, а из них складываются часы…
Костромин переглянулся со Следниковым и прочел в его глазах: «Зеленые мы еще с тобой, зеленые!»
«Да, зеленые», – согласился инженер. А он-то возгордился, думал, все уже постиг!.. Но почему Иван Владимирович сказал, что прошлый раз говорить о снеге было преждевременно? Что изменилось с тех пор? Тогда леспромхоз был в тупике, и секретарь указывал выход – овладение поточным методом. А теперь они уже научились управлять потоком, и секретарь ставит более сложную задачу – экономить труд, поднимать его культуру. Вот отчего и о снеге заговорил…
В баню пошли все, кроме Чеусова, который категорически заявил:
– Знаю я это чистилище! Мылся в нем… Ноги моей больше там не будет: хочу еще пожить на белом свете!
Настырный с упреком посмотрел на своего директора и поспешил увести гостей из конторы, словно боялся, что Чеусов отговорит их.
На этот раз неказистая снаружи баня совсем не показалась Костромину добродушной, как при первом осмотре Медвежки. В неживом оловянном свете надвигающихся сумерек крошечные оконца мерцали хитро, и вообще вся банька выглядела себе на уме.
Начальник Медвежки, нетерпеливо уминая валенками снег, подождал, пока все соберутся у бани. Мощным ударом плеча он распахнул срубленную из пластин дверь и, бесцеремонно подталкивая гостей в спины, загнал их в предбанник.
Предбанник встретил вошедших сухим застоявшимся жаром, у всех сразу потяжелели шубы и полушубки. Иван Владимирович радостно крякнул и прищуренным взглядом знатока окинул низкий потолок и толстые бревна добротного сруба.
Настырный наказал банщице больше никого не впускать и не беспокоить их по пустякам.
– Пуще всего смотри, чтоб Чудодеич не пронюхал… А побеспокоить разрешаю, только если вдруг… гром среди зимы ударит! Или крушение произойдет на дороге!