– Я учту ваш совет, Роман Иванович, – дипломатично сказал Костромин и стал прощаться.
Расставаясь на крыльце с инженером, Следников тихо проговорил:
– Странная вещь – человеческое сердце. Когда старик рассказывал, как они состав вели, я его чуть не полюбил!
Затихшая было ночью метель к утру разыгралась с новой силой. Наспех отремонтированный снегоочиститель, едва выйдя из ремонта, снова сломался. Дорожный мастер, старичок – тот самый, что когда-то поразил Софью опасением, как бы Костромин не свернул ему голову, – долго сморкался и откашливался в коридоре, прежде чем войти в кабинет к инженеру. Доложив о новой поломке снегоочистителя, он даже отступил на шаг от стола, словно боялся, что Костромин запустит в него чернильницей. Инженер отвернулся от мастера, глянул в окно на неистовствовавшую метель.
– Метет, – сказал Костромин.
– Так точно, метет! – поспешил согласиться благообразный дорожный мастер.
– И сколько времени будет мести?
– А дня два… Может, три. В конце февраля всегда так. Сижемские порядки нам известны! – Мастер робко кашлянул. – А только к вечеру, не извольте беспокоиться, снегоочиститель будет на полном ходу. Сам займусь, но раньше вечера никак не успеть.
– Ремонтируйте как следует, – сказал Костромин. – И… не спешите!
Ошеломленный дорожный мастер выбежал из кабинета, спустился по лестнице и только на крыльце надел шапку.
А Костромин позвонил по телефону на Седьмой километр, куда чуть свет ушел на лыжах Следников. Замполита в конторе лесопункта не оказалось. Решение надо было принимать одному.
Минут пять инженер неподвижно просидел за столом. В печке трещали дрова, сухо щелкали счеты в бухгалтерии, диспетчер в соседней комнате по кодам передавал сводку в трест. Вспомнилось вчерашнее наставление Чеусова о вывозке и слова секретаря райкома о лишней работе. Костромин рывком снял телефонную трубку и вызвал депо.
– Ставьте паровозы на промывку котлов, меняйте тормозные колодки, делайте все, что полагается по вашему графику.
– Давно пора, давно! Все сроки вышли, – радостно ответил начальник службы тяги. – На старом паровозе надо бы еще сменить дышловые втулки, но для этого потребуется не меньше двух суток.
– Меняйте! – разрешил Костромин.
– Боже ты мой! – умилился «паровозный бог». – Вот что значит, когда наш брат инженер возглавляет предприятие!
– Но имейте в виду, – предостерег Костромин, – потом надо будет работать не так, как до сих пор работали. Никаких простоев по вашей вине!
– Само собой, само собой! Машина ласку любит. Ты ее вовремя подремонтируй, дай отдохнуть – она всегда отблагодарит. Значит, двое суток вывозки в леспромхозе не будет? – уточнил начальник тяги.
– Может быть, и все трое… Вы сейчас налаживайте ремонт, а в двенадцать часов я созываю производственное совещание.
Потом Костромин переговорил по телефону с каждым начальником лесопункта.
– Давайте выходные тем, кто не пользовался. Заготовку не уменьшайте. Накопляйте запас на верхних складах. Плотнее укладывайте штабели – два-три дня вывозки не будет.
Начальник Восемнадцатого километра потребовал письменного приказа: после истории с Усатовым он во всем видел подвох.
– Принимайте телефонограмму, – сказал инженер и слово в слово повторил свое распоряжение. – Подпись: Костромин; передал: Костромин. Кто принял?
Следников с Седьмого километра только спросил по телефону:
– Решился?
– Да… Если сможешь, приезжай в Сижму. На двенадцать созываю совещание о перестройке вывозки.
– Сейчас же становлюсь на лыжи. Жди.
Настырный не удивился, как другие начальники лесопунктов, но поинтересовался:
– Что, Роман Иванович уехал в командировку?
– Нет, болен.
– А… Правильно надумали, Геннадий Петрович: весь снег не перечистишь! Но держитесь, не все это поймут, и шишки на вас посыплются… А в общем, хочется вам сказать… в порядке телефонной исповеди: с недавнего времени интересней стало работать в Сижемском леспромхозе. Приходится Медвежке поторапливаться – того и гляди пятки оттопчете. А раньше мы даже и не оборачивались!.. Между прочим, передайте Осипову: на днях побьем его рекорд.
– Цыплят по осени… – подзадорил Настырного инженер.
К двенадцати часам в директорском кабинете собрались все, кто имел отношение к вывозке древесины: начальники служб тяги и движения, главный механик, диспетчер, машинисты паровозов, начальник нижнего склада, бригадиры грузчиков. Как только с Седьмого километра пришел на лыжах залепленный снегом Следников, Костромин сразу открыл совещание.