Он сказал, что через два дня в леспромхозе будут созданы условия для того, чтобы пропускать в сутки по железной дороге десять пар поездов, предусмотренных планом. Паровозы к этому времени пройдут профилактический ремонт, на верхних складах накопится достаточно древесины, чтобы не задерживать погрузку, нижний склад ликвидирует заторы и приготовится к приему груженых составов. Инженер попросил всех присутствовавших высказаться, чтобы сообща установить причины, мешающие до сих пор дороге работать нормально, и найти возможности увеличить грузооборот.
Начальник нижнего склада, поддержанный бригадирами грузчиков, главной причиной задержки поездов считал неравномерное прибытие груженых составов на нижний склад: то нет ни одного состава и грузчики бездельничают, то сразу прибывает два состава, и пока один разгружают, второй простаивает.
Диспетчер во всем винил Чеусова, который никогда не считался с директивным графиком подачи состава на линию и посылал паровозы за ближайшими гружеными составами.
Все машинисты жаловались, что приходится много времени терять на экипировку, и в результате вместо пяти рейсов в сутки паровоз делает только четыре. Кроме того, паровозы в Сижме разной мощности, а из-за обезлички сильному паровозу часто достается состав слабого, да и сами платформы нередко полностью не загружаются. На количестве рейсов все это не сказывается, но кубатуру вывозки понижает. Бывают случаи, когда руководители лесопунктов задерживают паровозы из-за неготовности документов: фактуровщик скрипит карандашом, а паровоз стоит!
Начальник службы тяги напомнил главному инженеру, что он давно уже подавал докладную записку о постройке специального экипировочного пункта, где в одном месте производилась бы полная экипировка паровоза отдельной бригадой. Если будет на то разрешение Костромина, он за неделю построит и оборудует такой пункт, а дадут добавочных рабочих – так и гораздо быстрее.
Начальник службы движения, ободренный вниманием руководителей леспромхоза к железной дороге, предложил вообще отделить дорогу от леспромхоза, поставить ее на самостоятельный баланс – тогда контроль рублем показал бы, кто лучше работает, дорога или заготовители. Он довольно прозрачно намекнул, что на первое время возглавлять узкоколейку мог бы и он – до тех пор, пока не найдется более подходящий работник…
Костромин подытожил:
– Директивный график подачи составов на линию нарушать никому не позволим. Экипировочный пункт начать строить сегодня же – плотники будут выделены. Надо построить эстакаду выше тендера и оттуда грузить дрова…
Машинисты радостно переглянулись, «паровозный бог» забормотал:
– Само собой, само собой!
– О каждом случае простоя паровоза или недогруза платформы немедленно докладывайте мне – с виновниками нянчиться не будем. Насчет выделения дороги в самостоятельное предприятие надо хорошенько подумать, тут – палка о двух концах. Но так или иначе, сначала надо наладить работу дороги в системе леспромхоза, а уж потом решать, стоит ее выделять или нет…
Закрывая совещание, Костромин сказал:
– Помните, что сейчас вывозка тормозит работу всего леспромхоза, и сижемцы нам не простят, если мы сведем на нет те успехи, которых они уже добились в заготовке и трелевке леса… За работу, товарищи!
Все вышли из директорского кабинета, кроме Следникова.
– Честное слово, – улыбаясь, сказал замполит, – я тобой любовался: из тебя хороший директор вышел бы. Я даже не подозревал в тебе таких талантов.
– Понемногу вхожу в роль – как-никак уже целых шестнадцать часов Романа Ивановича замещаю! – отшутился Костромин. – А в общем, самочувствие такое же, как было в армии, когда после окончания курсов младших лейтенантов меня впервые дежурным по части назначили. Хочется все сделать так, чтобы комар носу не подточил, – ведь ты сейчас в полку самый главный, – и в то же время думаешь: поскорее бы дежурство кончилось. Неужели мы до самой старости так и останемся младшими лейтенантами?
– Это уж от характера зависит, – заметил Следников. – Усатов, наверно, ни при каких случаях ниже майора себя не чувствует!
На столе зазвонил телефон. Звонок был резкий, требовательный.
– Трест вызывает, – догадался Костромин. – Начинается!
Он не ошибся: главный инженер треста требовал его к ответу. Кто-то из работников леспромхоза, скорей всего плановик-экономист, с которым у Костромина были натянутые отношения, уже успел сообщить в трест о прекращении вывозки.