– Кто вам дал право остановить вывозку? – грозно вопрошал главный инженер треста. – И еще в конце месяца… Вы ответите за это самоуправство!
Костромин рассказал о метели, о поломке снегоочистителя, о нарушенных сроках профилактического ремонта паровозов.
– …На февральском выполнении вывозки это, конечно, отразится, потому что остались считаные дни, но в марте мы наверстаем.
– Я вам наверстаю! – пригрозил главный инженер. – Немедленно приступите к вывозке, хоть по сто кубометров, но возите ежедневно, я отменяю ваше распоряжение.
– Поздно, – спокойно ответил Костромин. – Паровозы уже разобраны, на сборку уйдет почти столько же времени, сколько и на профилактику.
– Скажи ему, головотяпу, что я одобряю твое решение, – шепнул Следников.
Костромин тотчас же передал об этом главному инженеру.
– Замполит для меня не авторитет. Вот вернется из командировки управляющий, мы вас обоих под суд отдадим, – пообещал главный инженер и положил трубку.
– «Возите хоть по сто кубометров»! – передразнил Следников. – Это родной брат Чеусова. Для них обоих в работе главное – сводка, отписка перед вышестоящим начальством. А еще инженер!
Два раза в течение дня к Костромину прибегала Александра Романовна, просила зайти к отцу. Видимо, и больному директору уже успели сообщить о самоуправстве заместителя. Костромину не хотелось выслушивать упреки Чеусова, и он не пошел к нему, сказал, что занят.
Вдвоем с начальником службы тяги он осмотрел участок, отведенный под экипировочный пункт, проверил, как идет ремонт снегоочистителя.
Когда вечером Костромин пришел домой, Софья в расстегнутой шубке стояла возле люльки и смотрела на спящего сына. Шаль, которой Костромин при испытании рукоятки с тормозом, дурачась, повязывал голову, висела на спинке стула. Он так и не понял: Софья только что пришла с улицы и не успела раздеться или намеревается уходить. Незаметно для жены он пощупал шаль. Шаль была сухая и теплая – значит, одевается, собираясь идти из дому.
– Говорят, ты заварил кашу? – тревожно спросила Софья.
– Ничего особенного, обычный производственный инцидент.
Софья невесело усмехнулась и стала застегивать шубку.
– Ты никуда не уходишь? Посиди с Андрюшкой, а то сейчас неловко просить Александру Романовну, она за отцом ухаживает… А мне на репетицию надо.
Она стояла у двери, чего-то ждала.
– А что вы репетируете? – спросил Костромин, чтобы только не молчать.
Софья, почувствовав равнодушие в его голосе, сухо ответила:
– Пока секрет, – и взялась за ручку двери. – Кстати, ты знаешь, какого цвета на Марсе леса?
– Кажется, голубые… Это тебя Валерка насчет Марса просвещает?
– Он самый… Знаешь, он твердо уверен, что еще при его жизни люди доберутся до Марса и он на своем «котике» вдоволь потрелюет марсианские голубые леса!
Костромина удивило, что ему Валерка своей тайны не открыл, а с Софьей разоткровенничался, и он осудил космические поползновения сижемского трелевщика:
– Пустая мечта!
– Каждый мечтает как умеет, – сказала Софья, обиженная за Валерку, и вышла, жалея, что затеяла весь этот разговор. Напрасно она пыталась перекинуть мостик к примирению.
Андрюшка сонно зачмокал губами, сладко потянулся. Всем своим видом он, казалось, говорил: «Для меня совершенно не важно, ссорятся мой отец с матерью или нет. Раз народили меня, так заботьтесь: кормите, поите и одевайте. И чем кончится вся эта затея с вывозкой, мне тоже совершенно неинтересно. В моем положении главное – расти, и я расту. Так-то вот!»
В комнату без стука вошел Чеусов – с воспаленными глазами, заросший щетиной, в шубе поверх нижнего белья.
– Вы что, смеяться надо мной вздумали? – хриплым шепотом спросил он. – Только вчера я вам сказал: пока Чеусов в Сижме, леспромхоз при любых условиях будет возить лес. А сегодня вы останавливаете вывозку. Это… это… черт знает что такое! Не ожидал!
– Роман Иванович, – мягко сказал Костромин, – успокойтесь. Вы захворали, и нечего вам принимать все это так близко к сердцу. За работу леспромхоза сейчас отвечаю я.
– Нужна мне ваша ответственность! Вы приехали и уедете, а несмываемый позор останется на Сижме, на моей Сижме!.. Сижма – и вдруг ноль вывозки. Вы понимаете, что это такое? За все годы существования леспромхоза такого еще не было. И зачем вас сюда прислали? Вам бы экспериментировать в каком-нибудь научно-исследовательском институте, а не на производстве работать!.. Те-о-ре-тик вы!
Чеусов вышел, хлопнув дверью.
Поздно вечером на квартиру к Костромину позвонил Иван Владимирович.