– Расскажите, что там у вас стряслось с вывозкой? – усталым голосом попросил он.
Костромин вдруг почувствовал себя виноватым. Решение остановить вывозку показалось ему сейчас не таким уж абсолютно верным, а главное, неприятно было, что секретарю райкома так поздно, после целого трудового дня, приходится из-за него заниматься еще и Сижмой. Волнуясь, он сбивчиво поведал о своем решении и его причинах. Слышно было, как на другом конце провода Иван Владимирович кашлянул. Несколько томительных секунд стояла тишина. Потом секретарь кашлянул еще раз и сказал только одно слово:
– Действуйте.
Ремонт паровозов давно уже был закончен, а метель все мела и мела, словно в небе открылась какая-то отдушина, через которую весь снег, не выпавший в других местах, сыпался на Сижму. Чтобы не потерять для работы ни одной погожей минуты, все паровозы стояли в депо под парами. На четвертый день метель наконец утихла.
«Паровозный бог» сразу же выпустил свои отремонтированные детища из депо. Поравнявшись с конторой леспромхоза, первый паровоз дал гудок, машинисты на других паровозах подхватили, и все гудки слились в долгий, раскатистый сигнал, извещающий Сижму о новом этапе в ее жизни.
До конца первых суток успели сделать шесть рейсов. На следующий день за полные сутки работы паровозы доставили на нижний склад десять составов, на третьи сутки – девять, а на четвертые, когда вступил в строй новый экипировочный пункт, паровозы обернулись двенадцать раз. А там и пошло: двенадцать, одиннадцать, одиннадцать, тринадцать, двенадцать. Костромин достал из своей заветной папки расчеты и наметки нового расписания поездов, сделанные им в то давнее, как казалось теперь, время, когда он не видел еще, с чего начать перестройку леспромхоза. Все-таки пригодилась его дальновидность!
– Впервые в своей жизни я чертовой дюжине радуюсь! – пошутил как-то диспетчер, отмечая на графике прибытие последнего за истекшие сутки, тринадцатого состава.
– Вот полностью механизируем погрузку и разгрузку – еще больше радоваться будете, – пообещал Костромин. – Я сделал расчеты, шестнадцать пар поездов получается.
– Столько можно и сейчас дать, – загадочно сказал диспетчер и, помявшись, объяснил: – Нужно только возить с ближних поточных линий да поставить добавочную бригаду на разгрузку – и дадим шестнадцать пар, чтобы мне никогда в жизни по телефону не разговаривать. Лес на ближних складах есть, дня на два хватит… Геннадий Петрович, давайте попробуем, на всю область прогремим!.. В транспорте такая возка коротким плечом называется.
«Короткое плечо» не прельстило Костромина.
– Мне нормальная работа леспромхоза дороже всякого грома, – объявил он. – Будем возить… длинным плечом, о коротком забудьте.
Вмешался ли секретарь райкома, или Дед Мороз проявил дальновидность, или успехи Сижмы доказали правоту Костромина, но только угрозы главного инженера треста остались без последствий. Сам он больше не напоминал об этом. Костромин тоже молчал.
Мысли Костромина теперь были заняты иным: вывозка обгоняла заготовку, и запас древесины на верхних складах с каждым днем уменьшался. Но внутренние резервы Сижмы были уже исчерпаны, и нужен был приток свежих сил извне.
Когда больному Чеусову сообщили о затруднении Костромина, директор вспомнил северную пословицу:
– Замесили много теста, а подмесить нечем!
Но Роман Иванович ошибся: муки для сижемского теста нашлось вдоволь – прибыли задержанные непогодой три новых трелевочных трактора.
О новых тракторах Мезенцев узнал в конце рабочего дня.
– Ну, Валерьян, – весело сказал он помощнику, – чует мое сердце, придется тебе завтра принимать от меня машину! Я на новую пересяду, а ты – на мое место. – Мезенцев презрительно пнул ногой провисшую гусеницу. – «Котик», конечно, маленько запаршивел, но для начала и такой сойдет. По хозяину и лошадка!
В этот вечер Валерка надолго задержался во временном гараже на поточной линии. Он чистил трактор, смазывал, без нужды ходил вокруг него и похлопывал ладонью по теплому бункеру. Напоследок Валерка забрался в кабину и добрых четверть часа просидел там, размечтавшись в сумеречном гараже о предстоящей самостоятельной работе.
В поселке Валерку встретил друг, разметчик Питирим Мурашов.
– Где ты пропадаешь? – накинулся Мурашов на Валерку. – Тебя главный инженер к себе требует.
– Насчет трактора?
– Беги в контору, там узнаешь. Тут, брат, такое начинается!
Валерка единым духом перемахнул все ступени конторской лестницы, замешкался немного перед дверью кабинета, постучал. В кабинете уже сидели два других помощника трактористов – красные, счастливые.