– Наконец-то и марсианский трелевщик пожаловал! – приветствовал Валерку Костромин. – Сейчас же идите в гараж, принимайте у механика новые тракторы – и завтра с утра на работу.
– Новые? – дрогнувшим голосом переспросил Валерка.
– Да, новые, – подтвердил инженер, наслаждаясь Валеркиным изумлением.
– А как же Мезенцев? – поинтересовался Валерка, все еще не веря своим ушам.
– Мезенцева с его трактором перебрасываем на другую поточную линию. Если он и теперь не приведет трактор в полный порядок – пожалеет. – И Костромин, словно он присутствовал при недавнем разговоре знатного тракториста со своим помощником, добавил: – По хозяину и лошадка.
Валерка смахнул крупные капли пота со лба и покосился на своих товарищей: уж не видит ли он все это во сне?
– Принимайте новые тракторы, – повторил инженер. – И помните: вы первые из помощников трактористов, кто получает в Сижме новые машины. Опозоритесь – не только себя и меня подведете, но и других помощников, они вам тогда житья не дадут.
– Новый! – Валерка выбежал из кабинета, кубарем скатился с лестницы, кинулся к гаражу. Вот они, три красавца! У Валерки глаза разбежались: какой из них лучше? Нет, никак нельзя определить, какой лучше, все одинаково хороши.
Как в полусне, Валерка расписывался в каких-то ведомостях, невидящими глазами читал паспорт трактора, а потом осматривал и самый трактор. Завели моторы. Валерка усадил верного друга Питирима в кабину рядом с собой, дал круг по главной улице поселка. До чего же новый «котик» послушен своему хозяину! Проехал мимо столовой – назло буфетчице Нюсе. Пусть видит, что они с Питиримом не только пить умеют!
Равнодушный механик не дал Валерке долго гарцевать по улицам и загнал тракторы в гараж. А бессердечный сторож вскоре попросил всех из гаража, ссылаясь на то, что трактор – он и есть трактор и нечего ему в зубы заглядывать…
Мезенцев явился в тот вечер к больному директору и спросил: где же справедливость? Роман Иванович только рукой махнул:
– Все пошло вверх тормашками! При живом директоре наследнички Сижму в гроб заколачивают. Стану на ноги – доберусь до них!
Впервые в жизни Чеусов усердно выполнял все советы врача, чтобы поскорее выздороветь и показать Костромину, кто в Сижме хозяин.
Ночью Валерка спал тревожно и чуть свет прибежал в гараж. Упрямый сторож ранее положенного часа открывать гараж отказался, и Валерке пришлось померзнуть на улице. Было, впрочем, не очень скучно, так как другие два молодых тракториста вскоре составили ему компанию.
Наконец гараж открыли. Валерка первым запустил мотор, вывел послушного шестицилиндрового «котика» из гаража и взял курс на лесосеку осиповской поточной линии.
Утро выдалось морозное и туманное. Подымаясь из оврага, туман заволакивал дорогу, недвижными пластами висел в студеном воздухе. Валерка осторожно вел трактор на третьей скорости, опасаясь предательских пеньков.
Красноватое солнце выкатилось из-за далекого Кокшинского отрога. Туман стал оседать и рассеиваться, открывая взору Валерки лесную дорогу, знакомую до мелочей. Запушенные снегом и подернутые редеющей кисеей тумана, стояли тихие, молчаливые ели, отливая милой Валеркину сердцу голубизной. Зря мечтал он о далеких марсианских лесах: не на чужой планете, а здесь, в Сижме, росли голубые леса.
Валерка во весь голос запел свою любимую «Елочку» и переключил трактор на пятую, самую большую скорость.
В воскресенье утром Костромин по привычке пошел в контору. С четверть часа он праздно просидел в диспетчерской, наблюдая за работой дежурного диспетчера, и у него вдруг появилось такое чувство, что он в конторе лишний. Поезда прибывали точно по графику, диспетчер знал свое дело в совершенстве.
«Впору хоть газету читать! – подумал Костромин, вспомнив свою первую встречу с Настырным, и решил: – Пойду-ка я к замполиту, да закатимся мы с ним на лыжах. Проверю, какой из него лыжник, а заодно можно будет и новую лесосеку посмотреть».
Следникова он застал в постели.
– Зачитался почти до утра, – смущенно объяснил замполит. Прогулку на лыжах он одобрил.
В комнате у Следникова было холодно, стол накрыт газетой, но пол был все-таки почище, чем у Костромина до приезда Софьи.
– Ты что, закаляешься? – спросил инженер, дотрагиваясь до холодной печки.
Следников молчал, напяливая на себя фуфайку.