Первым слово получил директор соседнего леспромхоза. По тому, как он не спеша раскладывал перед собой бумажки с таблицами и справками, можно было догадаться, что директор – человек бывалый и, наверно, десятки раз отчитывался на бюро райкома. Бодрым голосом директор стал читать цифры, и Костромин удивился: он хорошо знал, что положение соседнего леспромхоза очень тяжелое, а у директора как-то так получалось, что хотя леспромхоз и отстает, но ничего страшного в этом нет, еще наверстают. Директор закончил свой отчет обещанием, что под руководством райкома леспромхоз выполнит квартальный план.
– Райком вы сюда зря приплели, – сухо сказал Иван Владимирович. – И как вы можете выполнить квартальный план, если январский и февральский планы у вас провалены, да и в марте разрыв между планом и его выполнением увеличивается с каждым днем?
– Поднажмем! – бодро ответил директор.
– Раньше надо было нажимать, – сказал секретарь и дал слово Костромину.
Сижемский инженер впервые отчитывался на бюро райкома и, невольно подражая многоопытному директору соседнего леспромхоза, начал с цифр.
– Все эти цифры у нас имеются, – перебил Костромина секретарь. – Вы лучше окажите: выполните вы квартальный план или нет? Я узнавал, кстати, насчет непропорционального размещения плана по кварталам. Причина не в своеволии треста, как считает Чеусов, дело проще: стране лес нужен.
«Так и есть, – подумал Костромин. – Большой поток требует добавочной древесины».
Инженер взглянул на ручные часы.
– По нашему графику движения поездов, – сказал он, – ровно через десять минут на нижний склад Сижмы придет состав, после разгрузки которого мартовский план леспромхоза будет выполнен.
Члены бюро одобрительно переглянулись, а директор соседнего леспромхоза позавидовал, как ловко Сижма подогнала выполнение плана точно к отчету, тютелька в тютельку.
– Что касается квартального плана, – продолжал Костромин, – то с ним дело обстоит хуже. За январь и февраль леспромхоз недодал так много древесины, что до конца марта, при напряжении всех сил, мы сможем выполнить только квартальный план заготовки…
– А вывозка? – живо спросил Иван Владимирович.
– Наверстать упущенное до конца месяца не успеем. По моим расчетам, семь-восемь процентов квартального плана вывозки придется перенести на апрель.
Иван Владимирович нахмурился и отвернулся от Костромина, словно тот лично его обидел своим ответом.
– Большой беды, однако, я в этом не вижу, – твердо сказал инженер и выдержал быстрый, испытующий взгляд секретаря. – Хотя мы квартальный план и не выполним, но народное хозяйство от этого не пострадает. Сейчас объясню на примере сижемской узкоколейки. Предположим, что она примыкает к ширококолейной железной дороге – тогда та древесина, которая в конце квартала не была бы вывезена из лесу, тем самым не могла бы вовремя отгружаться. Потребитель почувствовал бы это быстро. Но наша лесовозная дорога примыкает к сплавной реке, и мы целый год возим древесину на нижний склад для того, чтобы раз в году, весной, пустить ее в сплав. Для нас решающее значение имеет выполнение годового плана – от весны и до весны, а квартальный входит только составной частью в годовой и самостоятельной роли не играет. Ясеньга вскрывается ото льда в конце апреля, и раньше первого мая, как вы знаете, сплав по ней не начнется. Апрельский план, который нам уже спустили из треста, намного меньше мартовского, и леспромхоз будет иметь полную возможность покрыть в апреле свою задолженность за первый квартал. В мае мы сплавим древесину и мартовской, и апрельской вывозки, а потребителю совсем не важно, была ли его древесина вывезена из лесу в марте или в апреле, – главное, чтобы он получил ее сполна и одновременно. Мы даже рассчитываем перевыполнить годовой план.
Иван Владимирович пристально смотрел на инженера, словно хотел узнать – перешагнул ли тот ступень, отделявшую понимание от умения, о которой он говорил ему в Медвежке, или еще нет.
– Расскажите подробнее, как вы добились перелома в работе, – попросил секретарь.
Костромин рассказал о поточной линии мастера Осипова, о трелевке – ключе всей работы леспромхоза, об остановке вывозки на три с половиной дня и последующем ее подъеме.
В прениях большинство ударов посыпалось на руководство соседнего леспромхоза. Веселого директора, его замполита и главного инженера били Сижмой, советовали учиться у нее. Следников сказал, что из отчета Костромина не видно, какую большую роль сыграл сам инженер в перестройке всей работы леспромхоза. Он минут пять расхваливал Костромина как инженера и организатора. Иван Владимирович слушал замполита, насмешливо прищурив левый глаз, словно уже предвидел, как на обратном пути из райкома в Сижму инженер не один раз ругнет Следникова за эти ненужные дифирамбы.