Замполит и инженер уселись напротив. Настырный положил руки на стол, разгладил зеленое сукно и хмуро сказал:
– Первым делом давайте сразу договоримся не играть друг с другом в кошки-мышки… Когда человек из подчиненного становится директором, всегда возникают какие-то двусмысленные отношения между ним и его бывшими начальниками. Давайте эту ненужную двусмысленность сразу прикончим.
Директор посмотрел на внимательные лица заместителей, снова разгладил сукно на столе, словно искал под ним какую-то соринку, которая мешала ему.
– Работать хочу в контакте с вами. Директорский стаж мой, сами знаете, измеряется немногими часами, буду нуждаться в вашей помощи. Потребуется вам моя – прошу обращаться без стеснений. Договорились?
– Договорились! – вместе сказали Костромин и Следников и переглянулись.
– Теперь о деле… Узкоколейку обязывают этим же летом дотянуть до Кокшинского массива и с осени начать возить оттуда древесину. Придется организовать там новый лесопункт… Дают леспромхозу еще два паровоза, десять тракторов, о мелочи вроде электропил я уже не говорю.
– Хороша мелочь! – обидчиво сказал Следников.
Настырный махнул рукой:
– Не придирайтесь, вы же еще всего не слышали… Обязывают к осени построить здание школы ФЗО – будем сами на месте кадры готовить. Открывают у нас в леспромхозе курсовую базу для железных дорог всего треста. Первая группа курсантов прибудет сразу после начала навигации. Направляют к нам двух молодых техников: ребята ничего себе, курносые – я давно уже заметил, что из курносых всегда хорошие производственники получаются! Мнение – личное, вам не навязываю… Дают старого железнодорожного волка, о котором мы секретаря райкома просили – помните? Видел его: сердитый, нашу узкоколейку назвал дрыгалкой. Мне понравился: люблю злых – у них всегда можно чему-нибудь поучиться… Обязывают в течение второго и третьего кварталов перевести весь леспромхоз на хлыстовую вывозку и немедленно начать внедрение ночных лесозаготовок, с тем чтобы к новому году все поточные линии работали уже круглосуточно…
«Здорово подпирает нас поток, – подумал Костромин. – А отстанешь – захлестнет, как Чеусова».
И долго еще говорил Настырный об изменениях, которые произойдут в ближайшее время в Сижме. Только и слышалось:
– Дают… Обязывают…
Под конец директор сказал:
– Есть проект соединить Сижму с широкой колеей. Тогда уже самый настоящий зеленый цех у нас будет: каждый день отгружай древесину… Но повторяю, пока это только проект.
Следникову показалось, что Настырный недоверчиво относится к новому проекту.
– Пять лет назад и вся сижемская дорога была проектом, а ветка на Кокшу – и год назад.
– А я разве это отрицаю? – удивился Настырный. – Говорю: проект – значит, проект, сегодня на бумаге, а завтра в натуре. Так ведь, Геннадий Петрович?
И главный инженер леспромхоза поддержал директора.
Перед уходом из конторы Костромин заглянул в диспетчерскую, проверил движения поездов. Состав с Седьмого километра опоздал на три минуты, поезд из Медвежки прибыл точно в срок.
На крыльце конторы инженер невольно остановился, пораженный непривычной тишиной в поселке. Только со стороны нижнего склада доносился гулкий стук раскатываемых по штабелям бревен, да из клуба долетала музыка радиолы. Все громкоговорители – основной источник сижемского шума – молчали.
«Перед последними известиями, – догадался Костромин. – А ведь еще можно успеть потанцевать с Софьей».
Он широко зашагал к дому, чтобы позвать Софью в клуб, мысленно повторяя все то, что сообщил Настырный. «Строительство Кокшинской ветки, школа ФЗО, курсовая база, хлыстовая вывозка, переход на круглосуточную работу, техники, злой железнодорожник, тракторы, паровозы, проект…» Большой поток ширился на глазах, все полнее захватывал в свое течение Сижму и подымал ее все выше и выше – на самый гребень своей высокой волны.
Разом ожили все громкоговорители, и поверх притихшего поселка, окруженного заснеженными лесами, бросили громко, твердо, уверенно:
– Говорит Москва!
Это был голос большого потока. И за этими дорогими сердцу каждого советского человека словами перед Костроминым на короткий миг встала вся родина, сплоченный труд миллионов людей, их святое право на мир и справедливость на земле.
Рассказы
Комары
Между ними был стол – добропорядочный канцелярский стол, созданный для того, чтобы писать отчеты и докладные записки, составлять проекты и сметы, чертить графики и делать уйму других полезных дел. По мнению Воскобойникова, стол этот совсем не предназначался для любовных ссор, но именно его приспособила для себя их первая крупная ссора.