Уже под утро догнала Степана пустая телега. Серыми шарами катились низкорослые монгольские лошадки. Выложив протез вдоль гребня телеги и свесив здоровую ногу наружу, лошадьми правил председатель «подземного сельсовета» Савелий Иванов.
– Садись, подвезу, – предложил он, ничуть не удивившись, словно заранее знал, что встретит Степана.
Тот с сомненьем посмотрел на невзрачных лошадок.
– Ты не гляди, что конята мои мелкого масштабу, – заступился за свое тягло Савелий. – Силенкой их монгольский бог не обидел. А уж свирепы – чистые тигры! Эт они уже маленько обвыкли и меня зауважали, а по первости оторопь брала: в степях своих одичали до невозможности, так и кидаются на людей – прямо как псы сторожевые! Дед Василек сунулся раз – так чуть ухо ему не ликвидировали. Не жаловался вчера? Знать, постеснялся фронтовика… А уж хитрые, дьяволы! Прямо без переводчика все кумекают.
Степан сел в телегу, лошадки недружелюбно покосились на него. Савелий толкнул его в бок.
– Примечай, уже засекли! Вот тот меньшой самый у них дошлый гитлерюгенд!.. А первомайцы чуть зазевались – и вовсе от них утекли. Аж под Калугой переняли. И что интересно: как взяли с места буссоль цели на родимую свою Монголию – так и дуют! В районе по карте прикидывали: и на километр в сторону не снесло. Вроде компасы у них в башках сидят – так и чешут по азимуту!
Савелий тронул самодельные веревочные вожжи. Мышастые лошадки, прядая ушами и шумно отфыркиваясь, неожиданно легко и дружно пошли на подъем.
– Гля, какие чингисханы!
Степан так и не понял: на самом деле Савелию так весело тут жить со своими конятами или просто хотел он болтовней скрасить дорогу и отвлечь его от тяжелых мыслей.
– А то вот еще у нас случай был…
– Хватит тебе болтать-то, – остановил его Степан. – Куда правишься?
– В район насчет пилорамы. Сгоряча пообещали вам раму на три сельсовета, а теперь в кусты. Ну да не на таковских напали! Да и со школой пора решать: сентябрь на носу. Для начала хотя бы один класс на все село… Ты чего уставился? – удивился Савелий и тут же сам и догадался: – А-а… Мне тоже по первости никакая работа на ум не шла. Все чудилось, вроде жизнь кончилась. А теперь…
– Значит, продолжается жизнь? – тихо спросил Степан.
– А как же! Раз неубитые мы с тобой – будем жить. Так-то, друг Степа. Ты не думай, работать и с бабами можно: они тут за войну такие курсы квалификации прошли, какие нам с тобой и не снились! Любую мужскую работенку справят: на выставку не посылать, эт точно, а так – соответствует. Кончай войну и дуй к нам. Разделение труда сварганим: ты строить будешь, а я дефициты выколачивать, по сусекам районным скрести, с начальством цапаться. Мы тут с тобой, Степа, еще такую новую Ольховку отгрохаем!
– Вот-вот, – обиделся Степан. – И ты тоже!
– Ты о чем?
– Все о том же. Что-то больно много нынче развелось таких мужиков – жизнь задом наперед запрягают. Уж чуть ли не до того договариваются: спасибо немцам, что спалили наше старье паршивое, мы теперь на том месте получше прежнего сладим! Так, что ли? И ты туда же?
Савелий покосился на Степана, будто засомневался вдруг: тот ли это Степан, с которым они когда-то крепко дружили парнями. Бог его знает, что он там углядел, а только ухмыльнулся одобрительно. Похоже, ему даже интересно стало поближе сойтись с новым этим Степаном, с каким, к тому дело идет, поднимать ему родную Ольховку.
– Эт ты верно подметил, – посмеиваясь, охотно согласился Савелий, – бывает, и до такого непотребства договариваемся, бывает. Ни в чем середки не знаем, вот и заносит на поворотах. А кой-кому и поперед других забежать хочется, чтоб и там его, бедолагу, заметили… – Он пустил палец штопором кверху. – А только и на самом-то деле: ежли строить – так уж получше прежнего, а?
Степан досадливо махнул рукой.
– Ты сначала хоть сельсовет свой из-под земли вытащи!
– Эт само собой… Вот добивай Гитлерюгу – и назад. Встречать будем чин чинарем, в доме с крылечком! Ты только не задерживайся там.
Кажется, Савелий не шутя считал, что после того, как отчислили его из армии по ранению, так настоящая трудная война тут же и кончилась и на долю Степана осталась уже и не война вовсе, а так – одни лишь пустяковые добитки.
На разъезде они молча покурили. Савелий взгромоздился на телегу, половчей пристроил свою деревяшку и строго наказал Степану:
– Давай в полной целости вертайся. Смотри, чтоб кругом справный был, хватит тут нас, колченогих да одноруких. Сохраняй себя в полном комплекте, глупости моей не повторяй! – Он сердито похлопал себя по звонкой сухой деревяшке. И, разбирая уже нищенские свои вожжи, пошел на частичную уступку: – Главное, чтоб руки были целы, руки пуще всего береги! Какой ты плотник без рук?