Она почему-то была уверена, что Алексей не станет ее удерживать, и, действительно, он сделал за ней всего один-единственный шаг и остановился, не окликая ее и не решаясь идти следом, будто налетел на неодолимую преграду.
Стан уже опустел. Лишь у вагончика, окруженный смеющимися нарядными лесопосадчицами, стоял Пшеницын в своей великолепной фуражке и, польщенный вниманием веселых девчат, говорил упоенно:
– Морская качка меня никогда не брала. Бывало, вся команда лежит вповалку, а я стою у руля и веду парусник по компа`су!..
Слово «компас» Пшеницын произносил на морской лад, с ударением на втором слоге.
Когда рано утром Варя вышла из вагончика, бригадный стан уже нельзя было узнать. Трактористы вовсю готовились к переезду на новое место. Больше всех старался Пшеницын: он бегом носился по стану, вытаскивал из земли врытый кухонный стол, с грохотом катил пустые бочки из-под горючего, помогал Федосье грузить закопченный ее инвентарь, – видно, сильно не терпелось Адмиралу поскорей приехать на берег будущего моря.
Девчата из лесопосадочного звена крутились возле новеньких машин, готовясь начать работу. Нетерпеливо поглядывая на них, у старого окопа, где были сложены саженцы, расхаживал лесовод Павел Савельевич, чуть свет прикативший из города. Он холодновато поздоровался с Варей – то ли начисто позабыл уже о недавней их встрече, то ли, наоборот, слишком хорошо помнил, что Варя наотрез отказалась идти на работу к нему в питомник.
Сборами в дорогу руководил Алексей. Он торопил Федосью, распоряжался погрузкой бригадного имущества, давал последние советы Карпенко и пестрой звеньевой. Варю неприятно поразило, что он может быть таким спокойным и деловитым после вчерашнего. Сама она плохо спала эту ночь и сейчас больше всего боялась, что Алексей как-нибудь по-особенному поздоровается с ней и все в бригаде догадаются про их поцелуи. Вечером все произошло как-то само собой, а теперь, в ярком свете солнечного осеннего утра, воспринималось совсем по-другому и не казалось таким уж бесспорным и правильным, как вчера в темноте.
Завидев Варю, Алексей коротко кивнул ей головой, как будто ничегошеньки у них вчера и не было, и тут же повернулся к трактористам, снимающим палатку, и крикнул им озабоченно:
– Все колья до одного подбирайте: на новом месте за сорок верст ни одного прутика!
Алексей ничем себя не выдал, но Варю это не очень-то порадовало. Маскировка маскировкой, но все-таки он мог бы и не так уж небрежно поздороваться с ней. А то о кольях своих заботится, а на нее даже и не глянул… Уж не презирает ли ее Алексей за то, что вчера она сбежала от него? Или за то, что так легко позволила себя целовать? Если верить Федосье, Алексей должен был презирать ее за второе.
«Нелегко на свете жить…» – растерянно подумала Варя и стала помогать Пшеницыну собирать запасные лемеха.
– Слышь, Варь, – смущенно сказал Пшеницын, сбивая на затылок знаменитую свою фуражку с «крабом», – ты никому не говори, что я картинки из журналов… того, заимствовал. – Он огляделся по сторонам. – Тебе одной откроюсь: я еще ни разу в жизни моря не видел, вот и утешался картинками. С детства рвусь к морю, и все неудачно. Спасибо, теперь оно само ко мне идет… Клянусь, больше ни одной картинки не трону: зачем они мне на морском берегу?.. Договорились?
В другое время Варю сильно насмешило бы признание сухопутного Адмирала, но сейчас она только сказала:
– Вот тебе и компáс!
– Чего это ты? – не понял Пшеницын.
– Ладно, – великодушно пообещала Варя. – Никому не скажу, спи спокойно!
– Вот это по-нашему, по-морскому! – обрадовался Пшеницын, обеими руками тиснул Варину руку и двинулся враскачку к трактору, насвистывая «Моряки свою любовь не забывают…».
Варя закинула в вагончик сажень-раскоряку и оглядела опустевший стан. Ей стало вдруг жаль расставаться с этим местом, где, хорошо ли, плохо, была прожита часть ее не очень-то еще долгой жизни.
Подумалось: вот уедет она отсюда, а здесь вырастет лес, и люди, любуясь красивыми тенистыми деревьями, ничего не будут знать о ней. А она заботилась об этих деревьях еще задолго до их посадки – требовала от трактористов глубокой вспашки и старательно следила за тем, чтобы при культивации черного пара сорняки не вминались в землю, а срезались под корень. Она прожила в степи целых три месяца и впервые в своей жизни выполняла здесь ответственную работу. Здесь она встретила Алексея, чем бы все это у них ни кончилось…