– Н-не совсем, – с виноватинкой в голосе призналась Нюра. – Уж больно ты размахнулась: инструкции, повышение квалификации. Да мне, может, по инструкции и целоваться-то не захочется! А, Даш? По-моему, переборщила ты маленько.
– Не опошляй! Я не про такую инструкцию. Тут прежде всего надо всякий туман вокруг любви развеять. Чтоб любовь у всех ясная была, как стеклышко. Пусть каждая дуреха понимает, за что она сама любит и ее за что… А сейчас в этом вопросе такая неразбериха! Вот хоть тебя взять: знаешь, чем ты своего Мишку привлекла?
– Да не завлекала я его! Просто понравилась, наверно.
– У тебя все просто… Понравилась! – передразнила Даша. – А потом разонравишься – так, что ли?
– Типун тебе на язык! – выпалила Нюра. – А еще подруга!
– Я к примеру. Беда с этими влюбленными… А будешь ушами хлопать, так и разонравишься, помяни мое слово. Пора уже всерьез подумать, как Мишку своего покрепче к себе привязать, чтоб назад ему ходу не было.
– Что он, барбос, чтоб на цепь его сажать? Не нравлюсь – пусть уходит, скатертью дорожка.
– Ну а это уж у тебя самый настоящий идеализм! – торжествующе сказала Даша, радуясь, что может так солидно припечатать Нюрины заблуждения. – Заладила: нравлюсь, не нравлюсь… Все на красоту свою надеешься, а в двадцатом веке, учти, одной лишь симпатичной внешности маловато. Если хочешь знать, внешность сейчас – последнее дело. Так, упаковка. Внутренним содержанием теперь надо брать.
– Печенкой, что ли?
– Тебе все хихоньки да хахоньки. Вот упустишь парня, тогда не то запоешь!
– Ты же своего упустила, а мне уж и нельзя? – из духа противоречия сказала Нюра и тут же спохватилась, что зря обидела Дашу. – Ой, Дашк, прости! Вырвалось…
– Ладно уж, перетерплю… – кротко молвила Даша с видом человека, которого хоть жги, хоть режь, а он от своего не отступится и легкомысленную подругу спасет.
Мимо бревен, на которых сидели Нюра с Дашей, прошел бригадный такелажник Илюшка. На запань он приехал из Мурманска, был щупл, но любил бахвалиться силой и получил прозвище Илюшки Мурманца.
Привычным, хорошо отработанным щелчком Илюшка Мурманец взбил надо лбом козырек крохотной модной кепочки, выпятил цыплячью свою грудь и пропел почтительно-ехидно:
– Любимому начальству пламенный привет!
Нюра строго посмотрела на него и распорядилась:
– Проволоку на станки вези, а то по два круга всего осталось.
– Напрасно кипятитесь, ваше бригадирство! – дерзко отозвался Илюшка на правах незаменимого работника. – За такелаж я отвечаю. А когда из-за меня бригада простаивала? Не трудитесь, не припомните. При таком такелажнике не житье вам, а малина. И вообще, после сытного обеда вредно волноваться: витамин за калорию заскакивает… Наше вам!
Илюшка щелчком надвинул козырек на лоб и зашагал своей дорогой.
– Уж больно форсит парень, – осудила Даша.
Но Нюра взяла Илюшку Мурманца под защиту:
– Зато расторопный. За такелаж при нем я спокойная.
– О такелаже ты заботишься, а любовь на самотек пустила! – с новой силой после передышки накинулась на подругу Даша. – Преждевременно ты, кума, успокоилась. На красоту надейся, а сама не плошай… Девчонка ты, конечно, из себя ничего: все при тебе и на своем месте. Будь я парнем, обязательно бы тебя выбрала…
– И на том спасибочко! – фыркнула Нюра. – Хоть одного кавалера охмурила. Жаль, ты не парень!
– Да погоди ты пузыри пускать! Тебе бы только посмеяться. Ты суть пойми.
– А вот сути твоей и в бинокль не видно. Все ходишь вокруг да около…
– А ты не перебивай. На какой вы сейчас с Мишкой стадии?