Стороной прошла ватага парней навеселе, вразнобой горланя: «Я люблю тебя, жизнь».
– Пьют на запани? – осведомился я.
Кувалдин подумал-подумал и сказал осторожно:
– Выпивают…
Похоже, он не хотел, чтобы у меня сложилось плохое мнение о местных сплавщиках.
Мы миновали какие-то будки, низкий расплывшийся штабель горбылей и большую слежавшуюся кучу старых опилок. Поравнялись с маленькой уютной избушкой на полпути от берега к поселку.
– Наш медпункт, – сказал Кувалдин тоном экскурсовода, сопровождающего знатного туриста. Сдается, и ему уже надоело играть в молчанку.
На чисто выскобленном крылечке сидела парочка. Парня я не разглядел, а вот девица мне запомнилась. От полноты чувств она болтала ногами в щегольских, ладно скроенных сапожках, тесно обхватывающих ее тугие поселковые икры, какие в больших городах попадаются уже редко.
– Фельдшерица наша, – все тем же размеренным информационным голосом молвил Кувалдин, продолжая знакомить меня с местными достопримечательностями.
Машинально я кивнул головой, принимая к сведению и эту небесполезную для себя новость. Фельдшерица нараспев поздоровалась с Кувалдиным, стрельнула в меня глазами и усмехнулась чему-то своему, что к медицине наверняка не имело никакого отношения. Парень, завидев нас, отодвинулся от фельдшерицы, а не успели мы миновать медицинский теремок, тут же проворно подсел к ней, так что насиженное его место не успело остыть.
– Молодежь… – тоном извинения сказал Кувалдин, а я сделал в памяти зарубку: и здесь, в лесной глухомани, такие вот дела-делишки идут тем же путем, как и в большом городе, где я учился и откуда сейчас приехал. Не то чтоб я не знал этого раньше, но все-таки приятно было лишний раз убедиться, что мир един и люди везде одинаковы…
Мы молча прошли остатнюю часть пути, и только уже на подходе к дому, где мне была отведена квартира, Кувалдин спросил:
– Институт окончили?
– Две недели назад защитил диплом.
– Институт – это хорошо, – одобрил Кувалдин, и в голосе его послышалась зависть не зависть, а так, вроде бы сожаление горьковатое, что не довелось ему в свое время поучиться в институтах. Он как бы оглянулся с нынешнего бугорка на всю свою прожитую жизнь и не в первый раз обнаружил, что не так она выстроилась, как ему хотелось бы. – А то у нас тут есть такие: работают инженерами, а сами едва техникум осилили, а то и его в глаза не видели. А с дипломом – это уже без дураков! Это уж культурно… В институте и с Верховцевым познакомились?
Подражая Кувалдину в краткости ответов, я сказал:
– Там.
– Понятно… – отозвался Кувалдин, и в голосе его прорезалось некое дополнительное уважение ко мне – за то, что умею я выбирать себе выгодных дружков.
Он, кажется, решил, что я парень не промах и со мной лучше не связываться. А я никого и ничего не выбирал, да и кто тогда знал, когда я впервые познакомился с Виктором, что он когда-нибудь заделается моим начальником. Виктор тогда был таким же студентом, как и я, разве что учился двумя курсами постарше и ходил в круглых отличниках, а я тянул на стипендию.
Просто мы с Виктором жили в соседних комнатах общежития, и однажды случилось так, что мы оба дежурили – каждый в своей комнате. Я первым закончил уборку и ту последнюю щепотку мусора, которую так трудно взять на совок, вымел, как водится, через порог в коридор. Взмахом веника я послал эту щепоть в сторону Викторовой двери, а мог и в другую сторону послать, и тогда мы с Виктором, возможно, так и не познакомились бы поближе. Я махнул веником, а Виктор в эту секунду как раз открыл свою дверь, чтобы вымести через порог свою щепотку мусора, и поймал меня на месте преступления.
Сгоряча он обозвал меня почему-то Мазепой, я не остался в долгу и послал его подальше. Мы облаяли друг друга, стоя в коридоре каждый у своей двери – я с веником в руке, а Виктор со шваброй. Вот так и состоялось первое знакомство нынешних технорука запани с главным инженером сплавной конторы.
Мы тогда не успели доругаться, так как надо было спешить на лекции. Но позже, сталкиваясь в институте, общежитии, столовой или библиотеке, мы стали поневоле узнавать друг друга. Сначала мы только язвительно усмехались, будто выведали один о другом невесть что, а потом как-то незаметно для себя стали здороваться. «Привет!» – «Привет!» – и каждый спешит по своим делам. А здесь вот встретились как закадычные друзья. Не объяснять же все это Кувалдину?..