Приемо-сдаточный акт писали на чемодане в палатке. «Мы, нижеподписавшиеся…» – бойко застрочила старая учетчица, мало опечаленная увольнением.
– Вы что же, вместе с ребятами в одной палатке спите? – спросила Варя у прицепщицы Нюси, широкой, рыхлой девушки с печальным выражением лица.
– Вторая палатка есть, да кухарка Федосья все колья сожгла, а новых тут не найдешь: сторона степная. Сначала мы тоже стеснялись в одной палатке спать, а потом обвыкли. Приходится мириться, не на курорт приехали. Сейчас на второе место в ЛЗС вышли, а к сентябрю первое завоюем! – хвастливо закончила Нюся, густо намазывая нос вазелином.
Митя был прав: у всех девчат в бригаде кожа на носах шелушилась.
Вечером тракторы пришли с пахоты. От усталых, запыленных с головы до ног трактористов пахло керосином и полынью. По их напряженной походке угадывалось, что ноги трактористов отвыкли от земли, и Варе вдруг стало стыдно перед ними за то, что она такая чистенькая. Пока она прохлаждалась здесь с Митей и занималась бумажной волокитой с прежней учетчицей, они покоряли суровую степь.
Но Варин стыд быстро улетучился.
– Сколько горючего в бачке? – спросила она у плечистого тракториста в матросской тельняшке, чтобы записать в журнал остаток горючего после отработанной смены.
Фамилия тракториста в тельняшке была Пшеницын, в бригаде он считался первым силачом, осенью собирался поступать в мореходное училище, был лучшим другом бригадира и по совокупности всех этих причин воспринял вопрос новой учетчицы как покушение на свой авторитет. Ленивой морской развалочкой подошел он вплотную к Варе и пропел ей прямо в лицо:
– Увидел на миг ослепительный свет, Упал, сердце больше не билось…
Варя растерянно огляделась вокруг. Митя не мог прийти ей на помощь: он напялил на себя короткую брезентовую курточку и отвинчивал у плуга сработанные, отполированные до зеркального блеска лемеха.
– Народ у нас честный, ты не сомневайся, – попытался успокоить Варю бригадир. – Такой формалистикой мы никогда не занимаемся. А если экономия горючего от одного тракториста попадет к другому – не беда: сегодня так, а завтра наоборот, оно и выйдет раз на раз…
– Не честность это, а обезличка! – наставительно сказала Варя и вооружилась мерной линейкой.
Она хорошо помнила наказ старшего механика: не отпускать горючего, пока трактористы не почистят своих машин. Маленький аккуратный Степа Головин порадовал Варю: нарвал полыни, смастерил из нее веник и стал обмахивать пыль с трактора. Но другие трактористы что-то не вдохновились его примером. Не спрашивая у Вари разрешения, они подкатывали бочки с горючим к запыленным тракторам, заряжали тавотницу солидолом. Варя выжидающе покосилась на бригадира. Тот поспешно отвернулся. Никто не обращал на нее внимания, будто никакой учетчицы здесь вовсе и не было.
Обида и злость закипали в Варе. Она вдруг поняла: если сейчас же, немедля, не вмешается, то потом еще трудней будет поставить на своем. И когда Пшеницын, напевая: «Нам не страшен женский пол…» – полез грязной палкой в бочку с солидолом, Варя подбежала к нему, выхватила палку и стала между трактористом и бочкой.
– Что же вы грязь в смазку тащите? – крикнула она чужим, незнакомым голосом, снизу вверх с ненавистью глядя на озадаченного Пшеницына. – Это же наждак!.. Не дам заправляться, пока трактор не почистите. Не дам!
– А мы тебя и спрашивать не будем. Приехала на нашу голову! Ты здесь без году неделя, а мы уже десятки оврагов опахали. Кто ты такая, чтобы командовать тут?
– Я учетчица, – с достоинством ответила Варя.
Пшеницын усмехнулся не таясь.
– Представитель лесозащитной станции…
Пшеницын фыркнул и взглядом пригласил всех трактористов разделить с ним веселье.
– Государственный глаз в бригаде, понятно?!
Пшеницын схватился за бока и захохотал:
– Государственный глаз? Уморила!..
Бригадир нахмурился. Все остальные, кроме Мити и Степы Головина, засмеялись: больно уж не вязалось высокое представление о глазе государства с маленькой Варей в тапочках на босу ногу. Ободренный поддержкой товарищей, Пшеницын легко отстранил Варю и нагнулся над бочкой с солидолом.
– Если заправитесь без моего разрешения… – очень тихо сказала Варя и запнулась, сама не зная, что она тогда сделает.