Принято считать, что, взрослея, человек многое берет от жизни, обретает знания, опыт, а кое-кто и мудрость. Все это так, но мы как-то забываем: в эти же годы что-то безвозвратно теряется, что совсем не грех сохранить на всю жизнь. Лучше всего было бы так: сберечь все наилучшее из юности и к нему прибавить зрелую мудрость, но Павел Савельевич был убежден, что это редко кому удается. По крайней мере, ему это не удалось…
Павел Савельевич уткнулся носом в газету, а когда вскинул голову на легкий шум, то увидел в дверях бригадира Алексея, который выставил перед собой, как оправдание своего прихода, солидную книгу. И так случилось, что как раз в ту секунду, когда Алексей вырос в дверном проеме, Варя легонько подвинулась у стола, освобождая рядом с собой местечко на скамейке. Павел Савельевич готов был поклясться, что она даже и не смотрела в сторону двери и при всем желании не могла видеть Алексея – просто так совпало.
И конечно же, Алексей тут же сел на это случайно освободившееся место рядом с Варей. Павел Савельевич так и не понял, заметила Варя, кто сел рядом с ней, или нет. Они сидели бок о бок, старательно отвернувшись друг от друга, и, со стороны смотреть, внимательно читали: Алексей – капитальную книгу с чертежами, а Варя – тонкий журнал с картинками. И никто в вагончике не удивился тому, что бригадир с учетчицей сидят рядышком: то ли просто не обратили на это внимания, занятые каждый своим делом, то ли не впервой такое с ними приключалось, и все привыкли, что так уж у бригадного начальства почему-то само собой выходит.
А Павел Савельевич пуще прежнего забеспокоился, как бы простодушная и восторженная Варя не угодила в хитро расставленные сети. Вот и совсем мало он ее знал и убедительно доказал себе, что нет ему до нее никакого дела, а сейчас подмывало его предостеречь Варю, чтобы та по неведению не искалечила свою судьбу. Но как придирчиво ни всматривался он в Алексея, а не заметил в нем ничего от опытного соблазнителя. Или тот очень уж умело маскировался?
Сбивало с толку, что в Алексее никак не сказывался человек, привыкший к легким победам над девчатами. Он вел себя так, будто вовсе не знает или, по крайней мере, прочно позабыл о том, что парень он видный. И это похвальное незнание заставило Павла Савельевича усомниться: не соорудил ли он все свои скоропалительные опасения на песке?
Порой в Алексее даже проглядывала робость, совсем уж не свойственная записным донжуанам. Было заметно, что он побаивается Вари, и молодая эта боязнь невольно примирила Павла Савельевича с Алексеем и убедила его в том, что Варе ничто плохое не угрожает….
Павел Савельевич неусыпно сторожил их, но даже и он не уследил, когда и как случилось, что солидная Алексеева книга оказалась захлопнутой, а сам Алексей придвинулся к Варе, смотрел через ее плечо в журнал и они по очереди перелистывали страницы с картинками: по всей вероятности, Варины картинки были интересней чертежей в капитальной книге. Долистав журнал до конца, Варя с Алексеем разочарованно переглянулись, дивясь тому, что журналы выпускают такие короткие: только разгонишься полистать всласть – и уже задняя обложка. Но они тут же нашли выход: перевернули журнал и мужественно стали листать снова, с самой первой страницы, – должно быть, искали там что-то позарез нужное им обоим.
Поверх бумажной узорчатой шторки в окно заглядывал похудевший от любопытства молодой месяц. Он вызывал влюбленных из тесного вагончика наружу, обещал им всю ночную степь от края и до края, с ее могучей тишиной, горьковатым запахом увядших трав, нахохлившимися в вековом сне курганами и тугими, зовущими вдаль гудками речных пароходов. Но кажется, Алексей с Варей еще боялись оставаться наедине друг с другом. Да им хорошо было и в вагончике – лучше не бывает. Вокруг шуршали газетами, стучали костяшками домино, заводили патефон, а они затерянно сидели посреди всего этого шума и многолюдья, притихшие, с затаенными глазами, и листали свой счастливый журнал, листали…
Здоровенный Пшеницын крутился у рации: близился час радиопереклички. Щека Пшеницына была чистая и красная: видно, долго пришлось ее драть, соскабливая маслянистую Балтику.
А за столом Алексей с Варей еще ближе придвинулись друг к другу. Они смотрели не отрываясь в распахнутый перед ними журнал, но страниц уже не переворачивали: наверно, нашли ту единственную картинку, которую так долго искали.