Щепетильный Чуркин отвернулся, чтобы случайно не встретиться глазами с человеком, который, не краснея, присваивает себе их славу. А Боровиков довольно громко пробормотал:
– Любишь ты чужими руками жар загребать!..
Спортивный праздник начался состязанием силачей. Лучшие результаты тут же заносились на доску рекордов, установленную у входа на стадион. Список чемпионов запани открыл Чуркин, выжавший двухпудовик семнадцать раз. На доске женских рекордов первой стояло имя Даши Векшиной. Только пять сантиметров отделяло ее бросок ядра от областного рекорда для женщин. Молчаливый технорук завоевал первенство по прыжкам в длину. Михаил отличился в прыжках в высоту, а Нюра Уварова – в беге на сто метров. Их фамилии на досках рекордов стояли под одинаковыми номерами, и эта случайность порадовала Михаила.
День закончился футбольным матчем с командой ворошиловцев. Колхозные футболисты расцветили поле разномастными майками. Бутсы украшали только ноги капитана команды, остальные выступили в ботинках, парусиновых туфлях и тапочках. Вратарь играл босиком. Он был по-медвежьи косолап, но хватка у него была настоящая, и на мяч он кидался как тигр. За всю игру ему забили всего лишь два гола, из них один – с одиннадцатиметрового штрафного удара. Капитан в бутсах доставил много неприятностей Михаилу и Боровикову. Узкоплечий и проворный, он легко носился по полю. Мяч льнул к его загорелым поджарым ногам, словно притягивался магнитом.
– Натренировался на своем выгоне! – злился Боровиков.
Губило капитана ворошиловцев только отсутствие достойных партнеров в своей команде, и ему так и не удалось забить в ворота сплавщиков ни одного мяча.
– Футбол, браток, игра коллективная! – сказал ему на прощанье Боровиков и покровительственно похлопал по плечу.
Спортивные состязания оказали неожиданное действие на Дашу Векшину. Два дня она ходила молчаливая, замкнутая. Было замечено, что в эти дни Даша чаще обычного смотрелась в зеркало. А на третий день, не в силах больше хранить свою тайну, отозвала Нюру в сторону, побледнела и призналась:
– Знаешь, о чем я все думаю? Ты только никому не говори… Что, если во мне мировой рекордсмен дремлет, а? Ведь первый бросок – и уже почти областной рекорд! Ты только не смейся…
Но Нюра и не думала смеяться.
– Очень даже просто! – ободрила она подругу. – Мировые чемпионы такие же люди, как и мы с тобой. Попадаются среди них и курносые!
Нюра отступила на шаг и с удивлением посмотрела на Дашу, будто та уже стала чемпионом.
– Не думай, что я за славой гонюсь, – продолжала Даша. – Я так считаю: если у человека есть талант – он просто не имеет права зарывать его в землю. Как ни трудно, а должен его проявить. Просто обязан!.. Вот только есть ли он у меня?
– А ты потренируйся – и узнаешь, – посоветовала Нюра, прищурила глаза и залпом выпалила: – Телеграмма из-за границы: «Известная советская спортсменка Дарья Поликарповна Векшина, стахановка-сортировщица Белоборской запани, толкнула ядро дальше всех участниц олимпиады и установила новый мировой рекорд. В беседе с нашим корреспондентом Дарья Поликарповна заявила…»
– Да ну тебя! – отмахнулась Даша, но смеющиеся глаза ее сказали, что ей приятны Нюрины слова.
Колхозные футболисты сами пожелали играть со сплавщиками и стали приходить по два-три раза в неделю. Выигрывать у них с каждым разом становилось все труднее и труднее.
– Побьем мы еще лесозаводцев или нет, а колхозников научим играть! – ворчал радист.
Однажды ворошиловцы явились на стадион раньше обычного.
Михаил, производивший в тот день угломерную съемку невдалеке от стадиона, заметил, как от группы, сгрудившейся у ворот, отделилось двое. Техник направил трубу теодолита на заинтересовавшую его пару. В кружке объектива, перевернутые вниз головой, заколыхались фигуры капитана и вратаря ворошиловцев. Капитан шагал широко и ровно; на углу футбольного поля он остановился и записал что-то в блокнот.
Михаил вспомнил, как они с Чуркиным мерили ночью лесозаводской стадион, и понял, что присутствует при зарождении стадиона в колхозе имени Ворошилова.
Август перевалил на вторую половину. Кончались пригожие дни скупого северного лета. Березы и осины уже расцветились первыми желтыми листьями. На реке убирали наплавные сооружения, чистили берега от обсохших за лето бревен. Освобожденная от древесины река выглядела сиротливо, вода заметно густела и наливалась свинцовой темнотой.
Федор Николаевич составлял список рабочих на премирование. Список получался длинный, бухгалтер требовал сокращения, и начальник запани ходил злой: не знал, кого вычеркнуть.