– Ходят тут всякие!..
Именно из-за этой чистюли Решетников и не поднялся сейчас в контору, а прошел во двор, где Гвоздев с дедом Филиппом тесали полозья для тракторных саней.
Гвоздев заведовал ремонтной мастерской, но потому ли, что мастерская и без него справлялась со своей работой, или просто не умел он подолгу сидеть на одном месте, – так или иначе, он совал нос во все дела МТС. Решетников предвидел, что рано или поздно ему придется столкнуться с расторопным Гвоздевым, и исподволь присматривался к нему, стараясь определить слабые места противника.
Широкие щепки густо покрывали снег возле непоседливого заведующего ремонтной мастерской. Отчаявшись угнаться за Гвоздевым, дед Филипп осторожно тюкал топориком, бормоча себе в бороду, что главное в полозьях – это качество.
– Дайте-ка я попробую! – неожиданно для самого себя сказал сторожу Решетников, на время позабыв о солидности, обязательной для механиков, контролирующих добросовестность соседних МТС.
Филипп заставил себя попросить и раз, и два, но в конце концов смилостивился и отдал топор. Решетников проворно скинул полушубок, неторопливо поплевал на руки. Гвоздев ревниво покосился на коровинского механика; щепки из-под его топора гуще прежнего замелькали в воздухе.
– Держись, тростниковские! – задорно крикнул Решетников, и топор в его руках засверкал на солнце сплошной серебряной дугой.
Дед Филипп, покуривая, стоял в сторонке и, делая вид, что осуществляет общее руководство, время от времени указывал пальцем Гвоздеву и Решетникову, где надо подровнять.
Нормировщица Оксана озабоченно пересекла двор, заглянула зачем-то в гараж и сейчас же повернула назад. Решетников обрадовался, что наконец-то Оксана видит его не бездельничающим, и удвоил старание. Он трудился не зря. Поравнявшись с полозьями, щеголеватые валенки словно споткнулись на гладком месте и остановились возле Гвоздева, старательно утаптывая площадку-пятачок в рыхлом февральском снегу.
«Что она здесь делает? – тревожно подумал Решетников. – Хронометрирует нашу работу или…» Оксана молча стояла посреди двора, теребила пуховый платочек, щепку за щепкой вдавливала носком валенка в снег и щурила свои косящие глаза на рыжеватое лучистое солнце. На ручные часики, блестевшие у нее на запястье, молодая нормировщица не смотрела, – видно, хронометраж велся по солнцу.
Решетников не поднимал головы от своего полоза, но твердо знал, что Оксана любуется его ловкой работой. Он так был в этом уверен, что даже ни разу не взглянул на девушку, чтобы не обидеть ее преждевременным торжеством. Ему казалось, что невесомый умный топор сам, без его ведома, на свой страх и риск вытесывает полоз.
– Гвоздев, миленький, не отставайте! – шепнула Оксана, и Решетников пенял, что опередил противника.
Исчезла наконец та странная скованность, какая раньше всегда возникала у Решетникова, когда он встречался с Оксаной. Было такое чувство, что Оксана живет не в чужом Тростникове, а в родном ему Коровине и они каждый-прекаждый вечер ходят вместе в кино. Ему было так хорошо сейчас, что он даже не вытирал пота, бисерной цепочкой повисшего над бровями, суеверно боясь лишним движением нарушить только что возникшее ощущение близости с Оксаной.
Во дворе появился инженер Павел Ильич. Решетников за неделю так и не понял, что за человек тростниковский старший механик. Павел Ильич носил не привившуюся в сельской местности фетровую шляпу, был со всеми одинаково и чуть-чуть холодновато вежлив. Его легче было представить в лаборатории научно-исследовательского института, чем на полевом стане тракторной бригады или в гараже. Прохладная вежливость Павла Ильича не располагала к длинным словоизлияниям, и Решетников заметил, что тростниковские трактористы, которые, как и все трактористы на свете, любили в зимнее, мало загруженное время поболтать, на вопросы инженера отвечали коротко, почти по-военному и остерегались употреблять в разговоре с ним сильные выражения, словно беседовали с любимой девушкой или, по крайней мере, с работником министерства. Решетникову еще не доводилось встречать таких механиков, и он относился к Павлу Ильичу недоверчиво, не предвидя ничего хорошего для себя и своей МТС от вежливого инженера.
– Застоялась я тут с вами! – виновато сказала Оксана, завидев Павла Ильича, и убежала в контору.
Решетников до самого крыльца проводил глазами ее маленькие белые валенки.