– А насчет автомашин я так думаю, – предложил Гвоздев беззаботным голосом. – Поскольку Коровинская станция расположена на левом берегу Волги, пусть они возьмут себе левую половину грузовиков, а мы, правобережные, – правую.
Решетников усмехнулся откровенно и снисходительно. Он предполагал встретить в Гвоздеве более сильного противника и теперь почувствовал даже некоторое разочарование, убедившись, что перед ним обыкновенный мелкий «доставало».
К удивлению Решетникова, Павел Ильич возмутился.
– Пусть коровинский представитель сам выбирает! – с досадой сказал он и сбил свою фетровую шляпу на затылок, отчего его спокойное, бесстрастное лицо сотрудника научно-исследовательского института сразу потеряло всю вежливость и приобрело понятное и любезное сердцу Решетникова сердитое выражение родного брата-производственника.
Гвоздев растерянно заморгал глазами, вплотную придвинулся к инженеру и что-то горячо зашептал ему на ухо. До Решетникова донеслось:
– Так ведь не фара, а всего лишь подфарник…
– Все равно, пусть коровинский представитель сам выбирает: подфарник им нужен так же, как и нам, – твердо сказал Павел Ильич, поправил шляпу на голове, и лицо его опять приняло обычное холодновато-вежливое выражение.
Решетников вспомнил вчерашние слова инженера о том, что их дело нельзя пачкать жульничеством. И рядом с этими словами в памяти встало рассуждение коровинского директора о рубахе, которая к своему телу всегда ближе. Решетникову стало стыдно за делягу-директора, за себя самого. Ведь и он тоже подозревал тростниковцев в злоумышленных кознях. Хорош гусь! Спрашивается: какого черта сидит он в Тростникове целую неделю? Что он тут высидел? Удружил ему директор с этой командировкой! Он расхаживает здесь руки в брюки, а на его собственном участке работа страдает. Ведь до сих пор, наверно, не завезли горючего, не нашли колес для полевых вагончиков…
– Ладно! – громко сказал Решетников. – Я беру машины слева.
Гвоздев недоуменно развел руками, а тем, кто стоял вблизи него, даже показалось, что заведующий ремонтной мастерской покраснел, чего с ним отроду не случалось.
Но он быстро оправился, на обратном пути в газике уже ничуть не стеснялся Решетникова и как ни в чем не бывало начал рассказывать про удивительный случай, якобы происшедший с одним его близким приятелем в прошлом году. По странному стечению обстоятельств случай этот сильно походил на старый анекдот, известный Решетникову и принадлежащий к той неистребимой категории, которую в армии называют «у нас в полку».
Решетников терпеливо слушал соседа, а сам думал, справился ли без него новый коровинский инженер с подготовкой к весенним работам. Парень он простой, не кичится своим высшим образованием, ну да в наше время на одной лишь простоте далеко не уедешь. Больно уж он молод, этот инженер-механик! Титул солидный, а опыта нет: только месяц назад окончил институт… не успел еще даже отвыкнуть от тонких студенческих папирос.
И вдруг Решетников вспомнил Оксану, о которой в суете последних часов совсем было позабыл. Подумалось: а ведь если б не эта проклинаемая им командировка, они бы с Оксаной так и не познакомились. Не верилось, что он мог бы сейчас сидеть у себя в Коровине, завозить горючее и строить полевые вагончики и ничего, решительно ничего не знать об Оксане, не знать даже, что она существует. Все это показалось Решетникову таким неправдоподобным, что он недоверчиво покрутил головой.
На душе у механика было неспокойно, как всегда бывало с ним перед принятием решений, круто меняющих жизнь.
Он вовремя вспомнил, что Оксана живет где-то здесь, в привокзальной части города, и, бесцеремонно повернувшись спиной к Гвоздеву, все еще рассказывающему с жаром свой ветхий анекдот, стал пристально всматриваться в прыгающее окно газика, стараясь определить, в каком из бегущих навстречу домов проживает Оксана. Решетников был уверен, что Оксанин дом не такой, как другие, и он его сразу узнает.
Подъезжая к маленькому саманному дому с голубыми нарядными ставнями, он вдруг уверовал, что Оксана живет именно в этом игрушечном домике. И хотя в надвигающихся сумерках, на быстром ходу прыткого газика трудно было что-либо разглядеть, ему показалось, что зыбкая занавеска в крайнем окне чистого домика дрогнула и знакомое дорогое лицо прильнуло к стеклу.
У почтового отделения Решетников вышел из газика и послал телеграмму в свою МТС. Он уведомлял директора о прибытии тракторов, грузовиков, борон и культиваторов, просил немедленно направить в Тростниково трактористов и шоферов для перевозки оборудования в Коровино. А в самом конце длинной телеграммы стояло: «Нет никакой необходимости моем дальнейшем пребывании здесь выезжаю вместе машинами».