К концу первого и, как предполагалось, последнего съемочного дня за вопиющую белокурость, большеглазость и умение кокетничать со всеми мужчинами на площадке (вдруг кто пригодится) Дарья была оставлена «насовсем» и даже прописана в сценарии и титрах. Через месяц на удивление дружный и слаженно пьющий коллектив «Четверо снизу» уже без Дашки себя не представлял. Не представлял себя без нее и играющий свою первую и, очевидно, последнюю главную роль Тубеленький…
Он честно поил Дашку трехсотрублевым вином, за которым по поручению актеров не без удовольствия бегали все, кто находился за кадром (выпивкой «звезды» делились), и дарил ей свои любимые панковские диски. Оставшись же пару раз у Дарьи с ночевкой, Аркаша и вовсе совершил подвиг: прописал для нее в сценарии слова! Фразу он, правда, у кого-то слямзил, но восторгу Анжелы и Дашки не было предела.
– Тубеленький для тебя серию написал! – орала в трубку желающая порадовать подругу Анжела.
– Вау! – радовалась влюбленная Дашка и гордо, но слегка натужно произносила: «Чумовой расклад!»
– Какой я текст сочинил! – гордился собственной одаренностью Тубеленький.
– Какой Аркаша все-таки идиот! – злорадствовал Лежаков, пряча в протертые карманы ненавистный бейджик. Работала на площадке за него Анжелика…
Год спустя, памятуя о старой традиции выпивать сообща и вскладчину, дружный коллектив «Четверо снизу» вновь собрался в помещении завода. Поводом послужил день рождения Тубеленького, объединенный с днем рождения второго режиссера.
Пьяненькая Дашка радостно обнималась со всеми, кого любила и помнила. Счастье от предстоящего знакомства с Изей переполняло ее.
Команда «Четверо снизу» с сочувствием поглядывала на Тубеленького.
– Сидеть! Стоять! Прыгать! Обними меня! – командовала Дарья и, выпивая из трех бокалов одновременно, на Аркаше висла. Она не отпускала бедолагу ни на шаг и на предложения экс-коллег покурить покорный «народный артист» лишь с сожалением пожимал плечами, после чего выполнял команду «Сидеть!».
Дашка куталась в Аркашину куртку (на заводской крыше было по-весеннему прохладно) и делилась с поникшим «народным артистом» перспективами счастливой жизни с Муштерманом-младшим. Стрелки часов неумолимо приближались к 20:00.
Про стынущее какао и неправильного Изю
Встречу назначили в «Шоколаднице», рядом с бывшим домом Григория. Чабурадзе с ностальгией покосился на зоопарк. Дарья подошла к дверям заведения и замерла. Изю она узнала сразу…
Маленький, очкастенький и О-О-ОЧЕНЬ противненький. Он стоял и счастливо улыбался, заметив Дарью. «Симачевский» кошмар материализовался в кофейне, недалеко от дома Чабурадзе. Злорадный хохот Григория зазвенел у самого Дашкиного уха. Муштермана-младшего сучка-Глафира не знала…
Даша в отчаяньи поглядела на дверь, но лже-Изя уже преградил ей дорогу к отступлению.
– Не рада меня видеть? А я тебя рад! Это, наверное, судьба! – скрипучим голоском пропищал самый неправильный Изя на свете.
– А какая у тебя фамилия? – голосом приговоренной к смертной казни осведомилась Дашка. Осведомилась просто так, для проформы, то, что ответом будет не Муштерман, она знала на 100 %.
– Шухерман! А что? – Маленькие глазки лже-Изи настороженно сощурились под луповидными очками.
– Да так… – вяло отмахнулась моментально протрезвевшая Дарья и, вспомнив неоплаченную выпивку Глафиры, чтобы отвязаться без боя, заказала какао, после чего попросилась припудрить носик в туалет. Из кофейни она выбегала через черный ход. Сопровождал ее лишь заливистый и счастливый смех призрака…
Лже-Изя в свою очередь еще долго чах над какао. Ему не хотелось его пить, но и платить за непригодившийся напиток тоже было жаль. Хорошо, что кофейня работала круглосуточно.
Разочарованная, но не сдавшаяся Дашка вернулась на консервный завод.
Следующим утром в силу вступил план «Б», одобренный Олигархом мечты: Дарья позвонила папе в Тамбов. Последний знал Муштермана-старшего лично.
– Папочка, любимый, ты самый лучший и влиятельный папа на свете! Достань мне телефон Изи Муштермана, пожалуйста. У меня к нему деловое предложение есть.
Отцу Дашка неприкрыто льстила и о деловых предложениях любого рода знала лишь понаслышке. Однако прилагательные «любимый», «влиятельный» и «лучший» возымели свое магическое действо, и через день телефон Изи настоящего был у Дашки в руках.