– Что понимаю? – довольно резко перебила «личный помощник», вновь низведенный до копирайтера. Нового босса Ангелина любила еще меньше, чем предыдущего, так как метод «переспал – повысили», с горем пополам работавший со вспыльчивым, но отходчивым Григорием Зурабовичем, в ситуации с Дарьей силы действия не имел.
Дашка демонстративно покосилась на дверь и понизила голос до эротично-хрипловатого шепота. В душе Ангелины мелькнула надежда.
– В ночь убийства Григория из его кабинета пропал один важный документ, касающийся строительства порта и контракта с «Вектором». Моя тетка работает в ФСБ и по большому секрету сообщила мне, что именно этот документ они рассматривают как основной мотив для убийства.
– Ну и? Какое отношение смерть Чабурадзе имеет ко мне? К таким документам я доступа не имела и не имею! – Ангелина явно напряглась, не понимая, куда клонит Дарья.
– Я тоже, – Даша примирительно улыбнулась и, словно не решаясь что-то сказать, прикусила нижнюю губу.
– Тогда в чем вопрос? – копирайтерша заерзала на стуле.
– Тетка сказала, они будут проверять всех сотрудников фирмы на наличие алиби. Этот контракт и строительство порта… в общем, если бы Григорий успел подписать документы… Это – золотое дно! Безбедная жизнь на Ямайке до старости! Ты ведь числилась практически его личным помощником и…
– Номинально!
– Я не об этом… Будут проверять и тебя, и Ивушкина, и даже меня…
– Ты-то тут при чем? Хотя, те обстоятельства, при которых ты здесь появилась… – Ангелина плотоядно улыбнулась. Дашка с трудом подавила желание дать «задушевной подруге» в грызло и продолжила доверительно ворковать:
– Вот именно, Ангелин… Мое появление вызовет массу вопросов, и… я хотела попросить тебя, как женщина женщину… У меня есть алиби на ночь убийства, но, к сожалению, я не могу его использовать…
– Почему? – зрачки Ангелининых глаз расширились от любопытства и сделали их почти черными.
– Ведется, стерва, – не без удовольствия подметил призрак.
– Я была с одним очень известным депутатом… В Ararat Hayat… Он женат… И, сама понимаешь, его имя я назвать не могу…
Единственным знакомым Дашке депутатом был Изя, и слава его дальше Тамбова не распространялась, но об этом экс-«личный помощник» не знала.
– А что ты хочешь от меня? – Ангелина победоносно вскинула бровь.
– Может, у тебя сложилась похожая ситуация и мы могли бы объединиться? Кстати, давно хотела посоветовать Алеше поднять тебе зарплату…
– Грубовато, но действенно, Дарья Александровна… – Ангелина выдержала триумфальную паузу. – Увы, Даш, у меня на эту ночь самое достоверно-заверенное алиби из возможных: я всю ночь провела в King beach bar, выпивая с теми, с кем ты так не любишь общаться. Любой из них может это подтвердить: и управляющий, и уволенный тобой топ-менеджер Собакин.
– Жаль… – задумчиво протянула Дашка, мгновенно утратив к разжалованной фаворитке Григория интерес. Выходило, что пристрелить Чабурадзе из ревности она не могла, а нанять киллера ее зарплата не позволяла.
– Кстати, спасибо за повышение зарплаты. Я, между прочим, очень хорошо храню секреты, за это Чабурадзе меня и ценил…
– За это? – Дарья выразительно покосилась на призрака.
– Не совсем, но из не самых умных блондинок она самая неглупая, – сознался Григорий.
– Так мы договорились? – Ангелина выжидательно задержалась у двери.
– Если я не договорюсь с депутатом! – Дашка лучезарно улыбнулась и, резко перейдя на холодно-деловой тон, попросила пригласить Ивушкина.
Свои люди, сочтемся
Контактировать с Ивушкиным было для Ангелины одной из самых нелюбимых обязанностей. Их с Мишей связывала давняя и непримиримая борьба. Копирайтер считала себя «особенно личным помощником» Григория и исключение делала только для Алеши. Ивушкин с таким положением мириться не желал и считал ее именно копирайтером, причем общественно-обязанным. Усугубляло положение Ангелины то, что, со слов Ивушкина, он «даже с ней не спал». Однажды холодная война переросла в открытую словесную перепалку, победителем из которой вышел Ивушкин: а) по статусу в компании, б) по обширному знанию русских матерных слов. Этого Ангелина, покоренная, но не смирившаяся, так ему и не простила. Впрочем, мелкая месть ее ограничивалась пургеном, добавленным в кофе, и различными зависящими от нее проволочками, подрывающими авторитет Ивушкина в компании.