Взгляду затравленно озирающегося народного депутата Дашка предстала стильно подстриженной шатенкой. Ее четкое, чуть удлиненное каре отливало дорогим шоколадным оттенком. Ветер игриво приподнимал подол белоснежного сарафана. «Новая» Дарья улыбалась открыто и искренне. Изя вспомнил берег Портофино и не вспомнил «поглотительницу»…
– Пойдем! – Дашка взяла ошарашенного Изю за руку и повела к лодкам.
– Надеюсь, у него морская болезнь! – не сдержался Чабурадзе.
Дашка милостиво замечание призрака проигнорировала. Народный депутат оказался товарищем гламурным и, как следствие, никакими социальными фобиями не страдал: на яхтах ходил с раннего детства, машины предпочитал гоночные, а лыжи горные.
Еду Дашка заранее заказала в клубном ресторане.
– Ух ты! – выдохнул Изя, изумленно уставившись на накрытый на верхней палубе стол. Капитан, коротко поздоровавшись, откупорил бутылку Cristal и скрылся на мостике.
– Если не пьешь шампанское, есть еще коньяк и вино, – Дашка включила музыку и дала капитану знак трогаться.
– А где все это оплачивать? – уточнил Изя. Он был мужчиной практичным и в чудеса не верил.
– Нигде. Я же пригласила. Это корпоративная лодка, – Дарья наслаждалась произведенным эффектом.
– А… – протянул Изя и так и остался стоять с открытым ртом.
Дарья жестом пригласила депутата к столу.
– А что, в «Союзе кинематографистов» есть корпоративные яхты? – оклемался Изя.
– Нет. Я в компании, торгующей яхтами подрабатываю, – не без гордости пояснила Даша.
– Хорошая подработка, – протянул Изя и посмотрел на Дашку, как на существо инопланетное.
– Твое здоровье! Спасибо, что принял приглашение! – Дарья подняла наполненный бокал.
– Спасибо, что пригласила, – Изя незаметно ущипнул себя за ляжку. Происходящее походило на сон.
Медленно удалялись огни марины. Зазывно и грустно играла музыка. Глядя на горящие свечи и графически правильное лицо мечты тамбовских избирательниц, Дарья и сама начинала верить в чудеса. Шампанское уже играло у нее в крови. Изя казался органичным и почти родным…
– Потанцуем? – предложил он.
– Конечно, – поднялась Даша.
Григорий с грустью посмотрел на ее счастливое лицо и с каким-то притупленным отчаяньем осознал: Дашка не была ни особенной, ни верной. Она не разменивалась по мелочам, но разменивалась на деньги. Такая же, как все. Пусть немного красивее, немного умнее, чуть настойчивее в достижении цели, но такая же, как все. Продукт социума и ворвавшегося в страну капитализма. В этом не было ее вины, но именно это он ей в вину и ставил.
– Даша! – тихонько позвал призрак.
Она не услышала. Народный депутат нагнулся и поцеловал ее в обнаженную шею.
«Идеальная девушка для такого вот Изи. Дай бог тебе счастья, народный депутат! Она останется с тобой до тех пор, пока все у тебя будет хорошо, и уйдет, когда станет плохо. И в этом не будет ее вины…» – Григорий отвернулся.
Дарья с депутатом вернулись к столу. Стало прохладно, они кутались в пледы и над чем-то смеялись. Изя не был юмористом, но обширные познания и холодное шампанское с лихвой это компенсировали.
Около часу ночи они пришвартовались.
– Может, все-таки за что-то заплатить? – уточнил осмотрительный Изя и интимно сжал Дашкину руку.
– Не надо, – улыбнулась она и ответила на рукопожатие.
– Я тут в Москве задержаться планирую. Увидимся завтра? – поинтересовался окрыленный депутат.
– Конечно! Только теперь ужин с тебя, – с готовностью согласилась Дарья.
– Мне будет сложно. Придется придумать что-то более запоминающееся, – Изя был полон энтузиазма.
Водитель Муштермана высадил Дарью «в конце географии» и растворился в темноте московской ночи.
– Что-то ты сегодня подозрительно молчаливый, – вспомнила о призраке Дашка.
– Устал, – Григорию не хотелось вступать в диалог и отвечать на вопросы относительно Изи, которые неминуемо должны были последовать.
– Всего два дня, – Даша по привычке заглянула в календарь.
– Иди спать, Дашенька. Не стоит огорчаться из-за мелочей, – фраза прозвучала ехидней, чем задумывалось.
– Зачем ты так, Гриша?
– Как ТАК?
– Как будто не понимаешь. Я бы все на свете отдала, чтобы хоть что-то изменить. Что бы там, на яхте, вместо Изи был ты…
Несколько минут они молчали. Под пытливым взглядом призрака Дашке сделалось не по себе, но она выдержала и глаз не отвела.
– Разденься, Даш. Разденься так, как ты бы разделась для меня. Не для Олигарха, для меня, – в ночной тишине голос Григория звучал глухо, и в его пронзительных, неправдоподобно живых глазах Дарья видела ожидание и муку.