Визу оформляли за один день как срочную. Олигарх не любил ничего планировать заранее.
В Будапешт Олигарх пробирался через Австрию, поэтому в ярчайшем представителе стиля «сецессион», местном Four Seasons Дашка оказалась первой.
– Миссис *******? – уточнили на reception, одновременно польстив Дарье словом «миссис» и угнетя ее какой-то необъяснимой фатальностью фразы в целом…
– Yes, – Даша ответила машинально. Она давно уже не чувствовала себя «Миссис *******» и давно не радовалась отельной галантности, но по-прежнему что-то в ней желало ощущать себя сопричастной этой чужой, размеренной жизни.
В номере, как водится, была совместная кровать и раздельные ее половины, четко обозначенные мужчиной мечты. Отдых с Олигархом отличался спокойствием, расслабленностью (моральной и физической), язвительными шутками, засмеяться над которыми не составляло труда, и подкупающей искренностью, с которой они оба относились друг к другу. Из идеальной формулы трехдневных каникул выбивалось лишь такое незначительное составляющее, как любовь, но ни Дарья, ни Олигарх этого почему-то не заметили…
Они гуляли по маленьким улочкам Будапешта, взявшись за руки, и фотографировали памятники архитектуры и просто красивые виды. Занятие это напоминало соревнование: они сравнивали получившиеся кадры и определяли позиции, по которым тот или иной снимок опережал аналогичный, сделанный оппонентом.
Королевский дворец, взгромоздившийся на вершине Будайского холма. Мрачное великолепие Львиных ворот. Знаменитый фонтан, изображающий сцену охоты короля Матьяша.
Рыбацкий бастион: выросший из детских сказок белоснежный замок, разукрашенный многочисленными арками, переходами, ажурными коническими башнями, созданными по типу шатров первых мадьярских поселенцев.
Базилика Святого Иштвана, чьи необъятные размеры поражают самое взыскательное воображение. Уютные кафешки с летними террасами, с такой трогательной заботой расставленные по периметру базилики.
Величественно раскинувшийся на берегу Дуная Парламент с причудливым сочетанием готических шпилей и куполообразной крыши.
Окутанная мистической славой гора Геллерт и статуя самого бедолаги Геллерта, сброшенного в гущу истории с этой самой горы. Мысленно Дашка не без досады отметила, что ведьм, слетавшихся сюда на шабаш в древние, геллертовские века, местные скульпторы проигнорировали.
Площадь Святой Троицы – сердце Старого города. Пышно украшенная барочная Чумная колонна, со статуями святых и фигурами ангелов, безмятежно парящих в облаках.
Площадь Капистрано, где среди руин возвышается башня и отдельно стоящее на фундаменте готическое окно с воротами, все, что осталось от церкви Святой Марии Магдалины, возведенной в 1260-х годах.
Ничто из этого архитектурного великолепия не укрылось от зорких объективов Дашко-Олигарховых камер. Иногда они фотографировали друг друга. Дарья – Олигарха, повернувшегося к фотоаппарату в пол-оборота и надвинувшего на глаза вязаную шапочку (майская жара только вступала в свои права). Олигарх – Дарью. В ярко-красном, удивительно подчеркивающем прозрачную белизну фарфоровой кожи платье, на скамейке у башни Марии Магдалины, она показалась ему незнакомой и нереальной. Что-то томительно сжалось у него в груди.
– Дашич! – позвал он.
Даша перевела на него рассеянный, слегка удивленный взгляд. Создавалось ощущение, что она вернулась откуда-то издалека.
Пообедать решили недалеко от места фотоохоты, на Замковом холме, в Alabardos. Трапеза вышла шутливой и необязывающей. Олигарх описывал тип дамочек, которые «с пивом и раками потянут», Дашка глумливо улыбалась и когда экс-мужчине мечты принесли салат, украшенный ракообразным, предложила дозаказать пиво, дабы подстегнуть его глубоко запрятанный мужской потенциал. Секс давно стал у них темой для шуток.
Обед сам собой плавно перетек в ужин. Ужинали в Kiraly, ресторанчике маленьком и пафосном, отмеченном всеми мыслимыми наградами в своей области, включая легендарный рейтинг Michelin. Расположенный в готическом здании XV века, на маленькой улице, напротив Matthias church, и украшенный фигурками бронзовых рыцарей, ресторан настраивал на романтический лад.
С чисто совковой жадностью назаказывали много. Дашка переводила взгляд с фуа-гра на Олигарха и с какой-то даже ей не свойственной решимостью затрагивала темы, которые за год до этого не осмеливалась озвучить. Делала она это не из чувства противоречия и не из праздного любопытства. Просто она больше не боялась услышать ответы и не колотилось ее неспокойное сердце, просчитывая вариации неприятных для самолюбия объяснений. Коснулась она и «конкуренточек», давно позабытых, и «коллег» существующих, ее финансовое состояние подрывающих.