– Нигде! Просто поверь мне один-единственный раз. Все, что я тебе писала в том письме, – правда.
– О чем? О том, что преследуешь меня из творческого интереса? Или о том, что спать со мной не собираешься, так как человек я тяжелый и малоприятный? И вообще, не помню я твоего письма, – запоздало соврал Чабурадзе.
Из слов Григория выходило, что карикатур он Дашкиных не видел, писем не читал, а по телефону упорно не понимал, что за Дарья ему названивает. Однако трубку с ее номера брал исправно, даже после того, как сам ее кидал, письмо прочел от корки до корки на глазах у всей выставки, а просмотрев карикатуры, грозился оторвать «доносчику» Коротышкину голову.
– Нет! О том, что зла тебе не желаю.
– Что-то не похоже, – Григорий присел напротив Дашки. – Что тебе надо? У тебя десять минут до приезда водителя, – и, секунду помолчав, добавил: – Кстати, хорошо выглядишь!
– Гриш, не ходи на открытие! Там будет пожар!
– Ты что, бомбу подложила?
– Я серьезно! Мне сон нехороший вещий снился! У меня же прадедушка – колдун…
– Так, все, достала! Не могу больше этот бред слушать! Вставай, одевайся. Подождешь водителя в машине, она у тебя с подогревом, – Григорий потянул Дарью за руку.
– Гриш! – Дашка поднялась. Внезапно в глазах у нее потемнело, и она начала проваливаться куда-то в пустоту. Чабурадзе едва успел подхватить ее на руки.
Григорий молча отнес ее в гостиную и положил на диван.
– Симулируешь? – уточнил он с сомнением и осторожно коснулся губами ее лба. Лоб у Дарьи горел.
– Нет. Гриш, что со мной? – Голос у Дашки был слабым и испуганным.
– Ты что, больная приехала? – Чабурадзе взял со стула плед и накрыл им Дарью.
– Так, простыла немножко. Гриш, не уезжай!
– Ничего себе «немножко», у тебя жар. Лежи, принесу что-нибудь жаропонижающее.
– Не отправляй меня домой, пожалуйста. Там никого нет.
– А Олигарх?
– У любовницы.
– Высокие отношения!
– Гриш, – она потянула его за руку, мешая встать с дивана.
– Лежи! Не отправлю! Но только до утра!
– И сам никуда не поедешь?
Григорий непечатно выругался.
– Не поеду! Но если клуб не сгорит, каждый твой день будет хуже предыдущего, обещаю!
Дашка слабо улыбнулась и закрыла глаза. Погружаясь в глубокий младенческий сон, она мысленно отметила, что еще никогда и нигде ей не было так хорошо, как у Григория. Это было похоже на возвращение домой после долгой дороги.
– Даш, лекарство, – тихонько позвал Григорий, но ответа уже не услышал. Дарья спала.
Чабурадзе вернулся к столу и вытащил оттуда Дашкино письмо:
«Прости и, пожалуйста, не держи на меня зла. Я могу быть непредсказуемой, взбалмошной, вредной, но никогда желающей тебя огорчить или намеренно ранить…
И единственное, о чем я сожалею, завершая эту историю, что так и не смогла просто с тобой поговорить».
– Не понимаю! – так разительно отличалась спящая Дашка от той взбалмошной неуправляемой девицы, к которой он привык и которую боялся. Так отличалось ее письмо от того, что она делала.
«Ты – интересный мужчина. Успешный и умный. В тебе присутствует какая-то необъяснимая сила. Я не буду отпираться и врать, что ни разу не пыталась представить себе, как это быть с тобой. Были моменты, и я действительно воображала себя в твоих объятьях и мне казалось, что в этот момент перевернется мир, но потом возвращалась реальность, в которой “в объятьях Григория” превращалось “в постели с врагом”. В любом случае переспать с тобой никогда не было для меня задачей и целью. Просто было пару моментов, когда я пожалела, что этого не случилось…»
Григорий пересел на диван, к Даше в ноги. Вспомнилась предпоследняя прошлогодняя выставка. Тогда Дашка не была ни трогательной, ни милой. В компании Анжелики-Анжелы и Эллочки, только что прилетевшая из Италии, Дарья заявилась на третий день шоу. Итальянское вино распили у Анжелики. Cristal на чьей-то яхте. Коктейль в King bar. Сущий ангелочек в белоснежном полупрозрачном сарафанчике, Дашка порхала с яхты на яхту и, чтобы снять стресс, выпивала все, что предлагали щедрые «яхтовладельцы». Барышни как раз расположились на очередной лодке, когда на пирсе замаячила фигура нарядного Ивушкина.
Дашка подслеповато сощурилась и нацелила на Мишу объектив фотоаппарата.
– Это не Чабурадзе там? – уточнила она у Эллочки, которая живого Чабурадзе не видела никогда и судила о нем лишь по Дашкиным фотографиям.
– Нет вроде! Но ОЧЕНЬ похож. – Версия про клон прозвучала неубедительно, и, оставив босоножки на лодке, босая Дашка затрусила по пирсу на перерез Ивушкину.