Дача родителей Изи поражала воображение размером и непередаваемой атмосферой рождественской сказки, в которую, казалось, погрузилось все вокруг: и припорошенные снегом ели, и освещенный фонариками двор, и каменное крыльцо.
Дашка остановилась и невольно залюбовалась картиной.
– Пойдем! Ты что, народному депутату не доверяешь? – Изя улыбался, и в его лучистых карих глазах игриво пританцовывали новогодние огни.
– Доверяю!
– Тогда вперед! – Изя протянул ей руку и повел в дом.
Они уютно расположились на ковре у камина. Изя разлил по бокалам ледяной Cristal.
– Ну, за знакомство, будущая звезда большого экрана!
– За знакомство! – Дашка улыбнулась собственным мыслям. Об Изе она знала больше, чем он мог предположить.
– А я твои карикатуры видел. Смешные.
– Правда? Где?
– Твой отец моему показывал. Он так тобой гордится.
– Да ладно? А я считала, они ему не нравятся.
– Зря. Очень талантливые работы. Ты и меня не забыла, – Изя подмигнул и пополнил бокалы. На Дашкиных картинах кудрявый от природы Изя заманивал нетрезвых девушек на свидание машинками и тортиками: «Что предпочитаете? “Пьяная вишня” или “Хлопчик кучерявый”?»
– Извини. Я тогда тебя совсем не знала, – если бы Дарья умела краснеть не только от вина и рыданий, это бы непременно с ней произошло.
– А если бы знала, нарисовала что-нибудь похуже?
– Нет. Вообще не стала бы рисовать.
– Почему?
– Меня за них все ненавидят. Друзья, любимый человек.
– Любимый не может ненавидеть!
– Может…
– Зачем тогда высмеиваешь так зло? Нравится провоцировать людей?
– Мне на людей плевать! Окружающие – это масса.
– Окружающие – это зеркало. Если ты не смотришься в зеркало, значит, тебя не заботит, как ты выглядишь и что из себя представляешь. И так как, к счастью, мы живем среди людей, нужно прислушиваться к мнению окружающих. Иначе можно заблудиться по жизни. Одной страшно, Даша.
– Это ты как депутат говоришь?
– Нет, – Изя поднялся с ковра и протянул Дашке руку, – пойдем, покажу библиотеку. Она у отца очень большая.
– Книги любишь?
– Очень! А ты?
– Тоже.
– Какая самая любимая?
– «Триумфальная арка» Ремарка. Мечтаю сыграть Жоан Маду – 100 % моя героиня. Еще «Поющие в терновнике» люблю и «Хомо Фабер». А ты?
Изя подвел ее к огромному, во всю стену книжному шкафу и слегка замедлил шаг, преклоняясь перед многовековым величием этого вместилища человеческих историй и суждений. Библиотека у Изиного отца была шикарная.
– Последнее, что прочитал, – Маркес «Сто лет одиночества». Книга о жизни большой семьи, в которой каждый был одинок и никто не подошел к другому, не сказал, что он его любит. Только мать семейства все на себе тянула. Я считаю, что на самом деле книга о ней. Никто за всю жизнь не обнял ее, не поцеловал. Все проходило как на вокзале: смена поколений, все повторяется, но никто ни разу не сказал о любви. И даже если у кого-то возникали чувства, они зарывались глубоко, и люди от этого умирали. Отсутствие любви и есть одиночество. После книги ощущение тяжелое осталось. Я каждую книгу пропускаю через себя.
– Я тоже его читала недавно, – Дашка посмотрела на Изю с уважением. Такой человек быть ябедой и кляузником не мог.
– А вообще я классику люблю, – под Дашиным пристальным взглядом «народный депутат» смущенно отвел глаза, – Лермонтова, Достоевского, Пастернака.
– А мне в школе «Герой нашего времени» нравился. Всегда поражалась, как Печорин, такой циничный и одинокий, пронес любовь к Вере через всю жизнь и так и не обрел счастья. Теперь в институте княгиню Лиговскую показываю.
– Ну все, похвастался, пошли обратно, – Изя небрежно и ненавязчиво положил руку ей на талию, и Дарья не захотела руку сбросить.
Они еще посидели у камина, прогулялись к ночному озеру, допили вторую бутылку Cristal, когда Изя предложил проводить Дашу в ее комнату. На пороге спальни он приостановился:
– Спокойной ночи и не вздумай грустить, здесь нельзя.
– Почему? – Дашка насторожилась.
– Территория комфорта, нет места слезам и мелодраматическим воспоминаниям! – полушепотом поведал Изя, политиком он был хорошим. – И вообще, оптимисты меняют мир, и завтра обязательно будет лучше, чем сегодня. Обещаю!
Дашка вспомнила «жизненный девиз» Григория, гласивший: «И каждый твой день будет хуже предыдущего! Обещаю!» – и засмеялась заливисто и искренне.
– Какие цветы любишь?