1
Даша
Нервно поправляю бумаги на столе. Разглаживаю складки на строгой юбке-карандаш.
Юрист сидит рядом и тоже заметно нервничает.
Я продаю свою небольшую фирму конкуренту.
Мне срочно нужна крупная сумма денег. Где ее взять, я не знаю. Мое дизайнерское агентство, которое я с такой любовью создавала и развивала, пало жертвой крупкой фирмы-конкурента, которая сносит всё на своём пути.
И сейчас я жду потенциального покупателя, который согласился на сумму, которую я прошу. И прямо сегодня готов подписать бумаги.
Кидаю взгляд на мобильный, экран которого загорается рядом с бумагами. Беру его и читаю сообщение от мамы:
«Доченька, я звонила Павлу Сергеевичу. Он сказал, что ничем помочь не может. Сам сейчас в сложном финансовом положении»
Кто бы сомневался. После смерти отца все его такие преданные друзья и партнеры оказалась крысами, которые сбежали с корабля первыми.
Прикрываю глаза. Медленно выдыхаю.
Я не вправе осуждать их. Но от их преданной дружбы с моим отцом не осталось и следа, как только они узнали, что у нас вместо капиталов остались лишь долги.
Большие долги, которые мы с мамой закрывали за счет всего имущества, которое было. Пришлось продать загородный дом, квартиру в Москве и машины.
Я нашла небольшую, но уютную съемную квартиру в не самом лучшем районе. Но мне в тот момент было всё равно. Главное было – позаботиться об убитой горем маме и младшей сестре.
Встряхиваю головой, прогоняя воспоминания четырехлетней давности.
Мы выстояли. Смогли. В тот момент я поняла, что надо рассчитывать только на себя. Никакие богатые друзья папы из прошлого не помогут. Пора взрослеть.
Мама же до сих пор верит в то, что нам кто-то захочет помочь.
Нет. Никто.
Поэтому приходится идти на крайние меры – продать то, что я поднимала и чем горела последние три года.
Кидаю взгляд на наручные часы. Без трех минут десять.
Покупатель опаздывает или передумал покупать?
- Он точно будет? – уточняю.
- Должен, - кивает мой юрист.
Скоро уже не мой. Видно, что он пытается держаться, но тоже нервничает. Если новый собственник не согласится его оставить, то Валерию Геннадьевичу в его предпенсионном возрасте придется искать другую работу.
Дверь распахивается ровно в десять ноль-ноль.
Я невольно вскакиваю, чтобы поздороваться с потенциальным покупателем, который так быстро согласился на сделку. Предыдущие – отказывались. И меня уже начало накрывать отчаяние. Но этот добродушный мужчина лет пятидесяти согласился, даже не торгуясь. И это окрыляет.
Мне срочно нужны деньги. И я очень надеюсь, что удастся их получить сегодня же.
Застываю, когда в кабинет входит не Вениамин Евгеньевич, потенциальный покупатель, а…
Рвано хватаю воздух и зависаю, смотря в глаза собственнику «Дизайн-Групп». Ненависть захлестывает, заставляя вздернуть подбородок и упрямо смотреть ему в глаза.
Мы лично никогда не были знакомы. Но именно его компания-акула сжирает всё на своем пути.
Он рассматривает меня. Не сводит с меня своего тяжелого взгляда. Проходится по мне: с моих глаз на губы. Задерживается на них буквально на секунду, но этого достаточно, чтобы еще волна злости вспыхнула во мне.
Ненавижу его! Я никогда не испытывала такое яркое чувство ненависти, но к нему именно это чувствую. Он снес на своем пути всё живое, проглатывая небольшие, но уютные и талантливые фирмочки. Я со многими собственниками была знакома и была с ними в теплых отношениях.
А этот холодный тип, у которого только расчет и бизнес, подмял под себя всё.
Он между тем спускается с моих губ вниз, по моей шее, задерживается на груди, опускается до бедер. Потом поднимает взгляд обратно к глазам.
Упрямо смотрю в его черные глаза.
Это единственный человек, которому я никогда и ни за что не захотела бы продавать свое агентство.
Понимание накатывает волнами. Я продолжаю стоять, таращась на него.
Вениамина Евгеньевича, приятного мужчины лет пятидесяти, нет.
Есть он – Ледогоров Олег Александрович. Брюнет с тяжелым, хищным взглядом. Собственник махины, которая сносит всё на своем пути. Холодный, циничный, агрессивный. Хищник. Акула бизнеса. Как только его не называют. Но суть не меняется. Он получает всё, что захочет.
2
Даша
Я продолжаю стоять, ошарашено смотря на него. До последнего надеюсь, что это ошибка.
Его адвокаты проходят и садятся, занимая свои места.
Ледогоров останавливается перед столом и продолжает откровенно, в упор рассматривать меня. Как будто я товар, который он оценивает.