– Сегодня хороший повод, – продолжила она, держась обеими руками за микрофон на стойке. – Пообщаемся немного сегодня. Располагайтесь поудобнее, я вам кое-что расскажу.
Она отступила назад и взяла со стойки гитару, и как только она повесила ремень через плечо и обернулась на Джоша, тот сделал первый удар по тарелкам. И гитары Джеймса, Луны и Арчера присоединились к нему.
Как только она запела, я удивилась, как удивлялась всегда, когда нечто столь приятное, нежное и в то же время сильное исходило из моей сестры. Не из-за того, что я не ожидала, что она будет способна на это, а потому, что она в каком-то смысле была моей. Она принадлежала мне, и, несмотря на это, могла вытворять такое.
Голос Луны отливал золотом и был подобен свету, наполнявшему всё пространство от затёртого деревянного пола до потолочных балок. Некоторые песни были реально крутыми, хоть в них музыка и лилась как песок. Другие были совсем медленными. Каждая песня заполняла помещение клуба слоями. Я сотни раз слышала первый альбом Луны, но здесь он звучал по-другому, вживую: пусть и эфемерно, но звучно, став частью этого зала, пробравшись в каждый его уголок. Сейчас Луна принадлежала не мне, а всем, и если бы их выступление так и не закончилось, если бы Луна, Арчер, Джош и Джеймс не перестали бы играть, боюсь, я потеряла бы её навсегда.
На сцене она была самой мощью.
Больше всего на свете я хотела сейчас оказаться там с ней. Я хотела сделать что-то скоротечное и непостоянное, при этом настоящее, глубокое, громкое.
Всё выступление с лица Арчера не сходила лёгкая улыбка, и раз шесть он посмотрел в мою сторону. Понимаю, каково ему быть там наверху, и как ослепляют огни, но у меня всё равно было ощущение, что он видел меня. И что он смотрел именно на меня.
Глава 19
С их первого аккорда прошёл час, и я стояла спиной к бару, дожидаясь, пока Луна с парнями упакуют инструменты. Мне не хотелось мешаться возле сцены. В руках у меня был всё тот же стакан с газировкой, только с растаявшим льдом и выдохшимися пузырьками, и я пыталась выглядеть так, будто в моём присутствии там был какой-то смысл. Я смотрела себе под ноги и копалась в сумке, чтобы хоть чем-то себя занять, в то время как на заднем фоне играли Pixies.
Когда я подняла глаза, то увидела, как ко мне направлялся Арчер. Подойдя ко мне, он наклонился и приник губами к моему уху. Меня словно током поразило! Клянусь, все мои клеточки пустились в пляс.
– Хочешь выйти на улицу ненадолго? – спросил он.
Арчер почти кричал, но я всё равно еле расслышала его. Я посмотрела в сторону Луны: она ещё была на сцене, увлечённая разговором с Джеймсом и какой-то неизвестной мне рыжей девушкой в короткой фиолетовой юбке. Судя по порхавшим, как крылья, рукам, Луна что-то рассказывала.
Я кивнула.
– Конечно, – ответила я, не повышая голоса. Арчер всё равно смог понять мой ответ по губам. Повернувшись, он пошёл к дверям и, проходя мимо стоявшего у выхода вышибалы, сказал ему что-то, после чего придержал для меня дверь.
На улице было прохладнее. Мы прислонились к стене здания, чтобы не путаться под ногами тех, кто шёл мимо по тротуару. Все эти люди напоминали мне участников парада. Этакий ночной пешеходный поток. У нас дома ты хоть весь день гуляй по улицам, но встретишь всего пару человек.
Здесь было намного тише, чем в клубе, и я ждала, когда Арчер что-нибудь скажет. Было слышно, как начала настраиваться следующая группа, стуча по ударной установке и подёргивая гитарные струны.
– После выступлений у меня всегда звенит в ушах, – сказал Арчер, – даже, несмотря на беруши.
Он прикрыл уши руками и немного потряс головой.
– Бывает тяжело оставаться в зале, когда кто-то после нас играет. А уйти неприлично.
Парень слегка улыбнулся с закрытыми губами, и я поймала себя на том, что на них-то я и смотрела. Я резко перевела взгляд на его глаза.
– Прям рок-звезда, раз тебя волнуют правила приличия.
– Я всего лишь басист, – сказал он. – Это Джеймс у нас самый классный.
Вот уж чего не ожидала от него услышать.
– Да ладно.
Переместив вес на другую ногу, я ощутила через платье все неровности стены.
– Нет, – усмехнулся он, – он у нас бойскаут. Или как они себя называют в Англии, лэдскаут?
Арчер посмотрел в сторону, где из дверей ресторана вышла и застучала туфлями на высоченных шпильках какая-то девица.
– Кто у нас мог бы быть плохим парнем, так это Джош. Просто ему всё по барабану, – он пожал плечами. – Ударник, одним словом.
Я понимающе кивнула.
– Мама постоянно предупреждает меня насчёт ударников.
– Да ну? – сказал он, немного округлив глаза, и я обратила внимание на то, какими длинными были его ресницы.