Я улыбнулась.
– Она могла бы так сказать.
– Кому, как не ей знать.
Арчер прислонился плечом к стене.
– А про басистов она что-нибудь говорила?
Мне сразу вспомнилось мамино табу на музыкантов, пробежавшее неоновой бегущей строкой в голове.
– Уверена, что она бы расширила предупреждение на всех музыкантов. Даже на кларнетистов.
– И тубистов? – добавил Арчер.
– Даже на ксилофонистов, – сказала я, содрогнувшись для пущего эффекта.
Я уже настроилась продолжать перечислять, как он вытащил из кармана пачку сигарет.
– Не возражаешь? – спросил он.
Вообще, меня несколько ошарашило то, что он курит, но раз уж мы были на улице, то имело ли смысл возражать? Я потрясла головой.
Щёлкнув серебряной зажигалкой, он поднес сигарету к огню. Его губы сжались, и он сделал затяжку, после чего конец сигареты загорелся в форме идеального ярко-оранжевого круга.
Поначалу мне показалось, что я – уже не я, и мне даже захотелось посмотреться в зеркало, чтобы убедиться в обратном. Я ли это? Может, это просто от того, что на мне была одежда Луны, через которую я впитала немножко её энергетики, но часть меня, которую я совсем не хотела признавать, хотела дотронуться до Арчера. До внутренней стороны его запястья, или, может, до мочки уха. Может, я просто извращенка?
Он выдохнул, и клубы дыма направились в сторону неба.
– Каково это, иметь таких родителей?
– О, это просто великолепно.
Я приставила стопу к стене позади меня. Я не хотела сейчас говорить о моих родителях.
Он молча смотрел на меня, реально ожидая от меня какого-то ответа.
– Отец почти не проводил со мной времени. Уверена, что Луна уже про это рассказывала.
– Ну, да, она злится на него. Он не жил с вами, когда ты была маленькой?
– Мы переехали в Баффало, когда мне было два года.
Я смотрела через дорогу, на окна дома напротив. Люди, жившие наверху за квадратными окнами, должно быть, спали там у себя, пока другие гуляли.
– Обычно мы виделись всего несколько раз в год, а в старших классах – ещё реже. Мы не виделись с ним с тех пор, как мне было четырнадцать с половиной.
– И эта половина очень важна, – сказал Арчер, подначивая меня, хоть и с доброй улыбкой на лице.
Я пожала плечами и отвела взгляд в сторону.
– Думаю, нет ничего плохого в том, чтобы считать время в половинах. Сейчас мне семнадцать, и два с половиной года звучит лучше, чем три.
Он кивнул, отвернувшись в сторону дороги.
– Тебя можно понять.
Вообще-то, правильнее было бы сказать два года и три четверти. Если быть предельно точной.
Ненадолго между нами воцарилось молчание, от которого не было никакой неловкости. Здесь оно было уместно как нигде: рядом со светящимися фонарями на ярко освещённых улицах, у всё ещё тёплого после дневной жары дома.
Наверное, я могла бы простоять там всю ночь.
– Луна всегда уверена во всём, – сказала я.
Арчер стряхнул пепел на тротуар.
– Думаешь?
– А разве нет?
Он пожал плечами и съехал по стене вниз, чтобы сесть на корточки. Я тоже села.
– Я все старшие классы слушал «Shelter». И когда встретил Луну, то не мог поверить, что её родители – Мэг и Кирен. Зная её, слабо в это верится. В смысле, она от них не фанатеет.
– Да уж, верится с трудом, – подтвердила я, заправляя выправившуюся прядь за ухо.
Мимо нас прогарцевала маленькая собачка каштанового цвета, следуя на поводке за каким-то человеком, но, сидя на коленях, я могла видеть лишь только собачку. Она обнюхала ботинки Арчера, а потом и его пальцы, когда он протянул их к ней. Я успела дотронуться до её шелковистых ушей.
Арчер снова приложил сигарету к губам и затянулся. Выдыхая, он направил дым в сторону от меня. Я смотрела за тем, как он закручивался спиралью в воздухе, медленно в нём растворяясь.
– Тебе я не буду предлагать, – сказал он, повернувшись ко мне и слегка ухмыляясь.
– Ничего страшного. Я не курю.
– Так и подумал. Но ты ведь могла согласиться. Вот бы Луна пришла в ярость, – он улыбнулся. – Мы и так сильно рискуем, скрывая от неё факт, что общаемся.
– Переписываемся, – поправила я.
– Точно.
Я покачала головой и посмотрела в сторону.
– Все боятся Луны.
– Я не об этом, а о том, что мне это нравится. Хранить наш секрет.
После паузы он добавил.
– Что мы сами – секрет.
Он посмотрел на меня, и я почувствовала, как краснею, но прежде, чем успела что-то ответить, Арчер заговорил вновь.
– Будь с ней полегче. Ты же её младшая сестра. И я знаю, каково это. У самого есть сестрёнка.
Он никогда раньше в переписке не упоминал об этом. Никто из нас не заикался про семью, и это, вероятно, было тем, что мне нравилось в нашем общении.