– Луна, что ты несёшь? Ваш отец хочет увидеться с вами.
Я пыталась перехватить взгляд Арчера, чтобы остановить это, но он не смотрел на меня.
– Ты ведёшь себя так, словно ему наплевать, но это не так. Он был бы рад встретиться с вами.
Луна продолжала мотать головой, разбрасывая волосы по плечам. Хоть она и пришла в ярость, всё же казалось, будто её уверенность немного подкосилась.
– Если бы это было так, он бы нашёл способ.
– Так он пытался! Луна, он же приходил на наш концерт.
Арчер не сказал о том, как она пряталась от отца в туалете. Он сделал вдох и выдохнул через нос.
Джош наблюдал за дискуссией как за партией в теннис, перебрасывая взгляд с Луны на Арчера. Джеймс поставил гитару на подставку и сел на складной стул рядом с окном.
Луна села на корточки возле своей сумки и начала в ней рыться, но было непонятно, что она там искала.
– Этот человек ушёл от нас, и он ничего не знает про нашу жизнь вот уже три года, – сказала она. – Теперь, когда я сама в Нью-Йорке, меня так сложно найти? А ведь ему просто надо сесть в метро!
– Понятно, – сказал Арчер. – Бесись дальше. Но мы могли бы воспользоваться его поддержкой. Он бы мог записать нас бесплатно, в чём я на сто процентов уверен.
Я непроизвольно ахнула, но Луна это даже не услышала.
– Что? Откуда такая уверенность?
Арчер посмотрел на меня. Наконец-то! Но теперь мне уже было всё равно. Я всплеснула руками.
– Да что уж молчать?! – сказала я ему.
Арчер повернулся к Луне.
– Потому что я знаю.
– Тебе придётся объясниться, – сказал Джеймс, выпрямившись на своём стуле.
– Потому что мы виделись с ним, – сказала я.
Луна резко перевела на меня взгляд.
– Кто виделся?
– Мы с Арчером. Мне хотелось к нему пойти, и я убедила его пойти со мной.
– Вот уж не поверю, – сказала Луна.
– Луна, со мной это вообще никак не связано.
Она быстро развернула голову в его сторону.
– Я сказала «нет», так ты за мою сестру взялся?
– Это я хотела пойти! Я! – воскликнула я.
Качая головой, сестра теперь ходила вдоль окна, напоминая мне дикую кошку. Было видно полоску ярко-синего, будто плитка, неба над крышей здания напротив. Небо было такое, как обычно рисуют дети. Я решила, что пора рассказать правду, или хотя бы какую-то её часть.
– Мы были на его концерте вчера вечером. Отец нас пригласил, – я хотела, чтобы она посмотрела на меня. – Он вписал нас в список гостей.
Сестра открыла, но потом закрыла рот и заморгала.
– Так, ладно, – сказал Джеймс, и его спокойный голос звучал как вода в реке: она оббегает камни, плавно обтекая их острые края. – Давайте-ка все наберём побольше воздуха в грудь.
Я так и сделала, но, по-видимому, была единственной в комнате, кто дышал.
– А Арчер прав, – сказал Джеймс. – Мы усердно трудимся, а у тебя есть такая возможность, которая могла бы всё заметно упростить. Иногда даже обидно, – он крепко сжал губы, выжидая, что Луна скажет на это.
– Так вы хотите, чтобы я позвонила отцу, который просто кинул нас, которому ровным счётом плевать на нас...
– Ему не плевать, – сказала я. Ведь так оно и было? Ему не может быть всё равно на нас, не ровным счётом. Он ведь был рад видеть меня. Я это точно знаю.
– Подумай об этом по-другому, – сказал Джеймс. – Мы собираемся записываться в какой-то захудалой крошечной студии, когда твой отец – сам Кирен Феррис.
– Так вот зачем я вам на самом деле нужна? – сказала Луна, но я никак не могла поверить в то, что она и правда так думала. Ведь очевидно же, что Джеймс любил бы её вне зависимости от того, кем был её отец.
– Конечно же, нет, – ответил Джеймс, – по-моему, и так предельно ясно, что я не поэтому с тобой. Я и не встречался с ним ни разу. Я хочу, чтобы ты была со мной из-за того, какая ты. Но меня ужасно бесит то, что ты даже не рассматриваешь такую возможность.
Луна встала и повернулась к нему.
– Ну и бесись себе, сколько влезет.
Тогда Джеймс посмотрел на неё, долго, словно пытаясь вспомнить, какая она на самом деле. Затем он тоже встал.
– Хорошо, но тебе стоит задуматься над тем, чтобы рассказать правду.
Сказав это, Джеймс повернулся и покинул комнату.
Лицо сестры оставалось каменным, но было видно, как её губы начали поджиматься. В комнате настала такая тишина, что можно было услышать, как Джеймс прошёл по коридору и спустился по лестнице. Мы услышали, как захлопнулась дверь.
Джош прокашлялся.
– В желудке совсем пусто. Ещё кто-нибудь хочет перекусить?
Он немного подождал, но, не получив ни от кого отлика, развернулся к выходу и вышел.
– Никто не требует, чтобы ты сегодня приняла решение, – сказал Арчер. И в его словах был смысл, но я не могла спокойно смотреть на то, какой поверженной и грустной стала моя сестра. И в ту же минуту я не могла вынести того факта, что какой-то парень думал, что знал, что будет правильно для меня, и для неё. Даже если он действительно был прав.