— Димочка, — тянет, войдя. — И шторку отбросил? Это словно на виду у всех, очень заряжает.
На ходу расстегивает кофту.
— Нет, — останавливаю и расстегиваю ширинку.
Плотоядно облизывается, опускается на колени.
Я только миг смотрю, как она обхватывает головку накрашенными губами, переступаю, чтобы стоять лицом к залу. Нахожу нужную фигуру и срываюсь на быстрый темп. Мщу Светке за то, что рука Стаса уже на талии Лены. А там недалеко и мои рёбрышки. Умница, отодвигается. Выдыхаю, позволяю Светке самой расправляться, она знает, как мне нравится. А этот змей смеётся и тянет Лену за руку. Опять ускоряюсь, словно хочу быстрее кончить и бежать в зал. Вместо этого пытаюсь дозвониться до Витька. Куда там, музыка грохочет, а он уже уткнулся в декольте Киры и что-то шепчет прямо в грудь. Нужно принимать меры.
— Давай, Свет, давай, умница, ещё немного…
Смотрю, как член погружается в рот, представляю другой, не накрашенный и:
— А-ах, крошка, ты супер!
Не понял, мне теперь только так кончать? С образом Курской? Ну, нах, это я приплыл.
— Беги, работай, возьми в кассе, как обычно.
— Зовите, если что.
Вижу, что недовольна без продолжения. Прости, детка, у меня дела. Да, детка — тридцатилетняя.
Задёргиваю шторы, некоторое время сижу один в расслабленном состоянии. Но чего-то не хватает. Интересно, что-то изменилось за это время там, внизу? Я одним глазком…
Лена танцует со Стасом, пока всё прилично. Витёк тянет Киру со стороны туалета. Ясно, уже облегчился. Славик навис над Ольгой, что-то втирает ей. Да, у пацанов нюх, умеют выбирать безотказных. Но вот Славка бросает взгляд в сторону пары, которая интересует и меня. Это он моё поручение исполняет или у него в голове по-прежнему «Я б вон ту мелкую»?
Подтаскиваю кресло ближе, наливаю вискарь, пялюсь на бесплатное кино. Успокаиваю себя: Ленка просто классная девчонка, дружит со мной, который недотёпа, поэтому и переживаю за неё, зная цель Стаса. Да, такая мысль мне нравится. Я не запал на неё, этого ещё не хватало, просто от нечего делать появилось желание защищать сирых и убогих. Сам сейчас в такой шкуре. Пацаны посмеиваются над высоким бесхребетным, девчонки равнодушно жалеют, кроме тех троих, пытающихся поставить эксперимент над девственником. Может, собрать их втроём и показать, что я умею? Нет, продолжу дразнить их своей тупизной и неосведомлённостью, пусть думают, что тот поцелуй — на миг разбуженная чувственность, о которой, я, бедный, не подозреваю.
Напрягаюсь: Лена смеётся. Дура! Это из-за неё так трепыхнулось сердце? Стоп, это никуда не годится. Не захотела меня слушать, пусть расхлёбывает сама.
Ухожу на террасу, расположенную с другой стороны. Там бывают только свои. Курю на воздухе, в голове никаких мыслей.
Возвратившись, в кабинете застаю Витька.
— Зашёл отдышаться, — подливает в свой стакан. — Слушай, эта твоя Кира такой агрегат! Интересно, в задницу даёт? Там такие булки! Нужно проверить. Неужели ты спокоен среди таких тёлок? Просто не верится.
— Даже приходится убегать, а то изнасилуют втроём.
— Я бы подписался.
— Ты их троих не вытянешь. Это я бы, неумеха по их мнению, лежал бы, как бревно, а они бы пытались меня расшевелить, научить. Особо трудиться не пришлось бы. А тебе придётся пахать.
— А эта твоя мелкая…
— Она не моя!
— Худая, сиськи маленькие. Наверное, такая же и писька, а это уже плюс. И маленькие бугорочки потискать, полностью засунуть в рот… Тот хмырь постарается ей засадить, по повадке вижу, что окучивает. А она вроде и не против, отталкивает, понимает же, что мужчин это заводит.
— Она не понимает. Бывают белые вороны, дуры набитые, для которых все люди хорошие.
— Даже ботаник Димитрий? — смеётся Костя.
— Шуруй, — подталкиваю, — а то твоя уже на лестницу поглядывает, как бы не запёрлась сюда.
Сука, не следит за своим языком. Придумал: писька маленькая… узкая… не использованная….
Поправляю джинсы, чтобы не так тесно было ожившему дружку. Хоть опять Светку зови, но я, кажется, больше не хочу раздолбанную, а… Где такую сейчас найдёшь? Ну, Витёк, чтоб у тебя не встал, когда Кира раздвинет булки!
— Смена поста? — подсмеиваюсь, когда вижу входящего Славку.
— Чтобы твою не оставлять без присмотра, — кивает вниз.
— Не моя! — рявкаю, отгораживаясь от недавних мыслей. — Отвяжитесь уже.
— Даёшь другу зелёный свет?
— Нахера она тебе? Добрая фея, взирающая на мир глупыми глазками.
— Бл*дь, Баринов, да тебе универ идёт на пользу! Пиитом становишься, слова петь научился. Не зря очки цепляешь, и волосы зализываешь, как придурок.