— Кира, если ты не заливаешь, то даже не знаю, что бы это значило, — Жанна уже не смеётся. — Выходит, ты выиграла спор, раз он на тебя так отреагировал.
— Подождите, — перебивает Оля, — выиграет, когда Баринов начнёт за ней бегать. Вон, сидит, словно не целовался, примерный ученик, равнодушная дубина. Да и мало ли что Кире показалось, может, она давно не трахалась, в этом случае любое прикосновение заведёт. Давайте думать.
Подруги перемещаются в другое место, а я буравлю Диму взглядом, на время забыв про Стаса. Эх, в одного верила, но и он сдался, хотя не дурак, видит, что из себя представляют эти красавицы. А такие, как я, ни кому не нужны.
Задумавшись, не замечаю, как ко мне кто-то подходит.
— Хочешь выиграть спор? — слышу и вздрагиваю.
Рядом стоит Дима.
***
Приветствую всех в своей новинке! Поддержите, пожалуйста, новую историю лайками! Это очень важно для автора!
Глава 3
Дима
Похрен на всё и на всех! Надоели!
С таким настроением прихожу в новый университет.
Предки аж до дрожи: нужно учиться, образование необходимо!
Не смирились с тем, что меня выперли со второго курса. Даже деньги отца и связи не помогли. Ну, не затащишь меня на лекции! Нудно, жаль тратить время на сидение без действия. А тут ещё лето выдалось бурным, никак не отойду. Какие пары, какие лекции?
— Хорошо, — согласился отец, когда я изложил свою точку зрения, что могу зарабатывать на жизнь и без этой нуднятины. — Не учись, ты прав: науку можно постигать и на практике. Тогда в работу, с головой, и не ко мне, а к тестю. А твой бар останется для приработка.
— К кому? — спрашиваю для проформы.
Знаю, какие мысли бродят в голове родителей — породниться с Фомиными, королями в отрасли, в которой и мы не последние фигуранты.
Вслух об этом не говорят, понимают, что дочери Фоминых уже аж двадцать четыре, и мне, девятнадцатилетнему, это нахрен не нужно.
Всегда был уверен, что это грозит мне только в надеждах отца. Но сейчас эта уверенность шатается. Слишком категоричен тон отца, и меры приняты драконовские: на столе валяются с гордостью брошенные мною права, несколько карт, ключи от персональной квартиры. Между прочим, подаренной в присутствии многих свидетелей — моё восемнадцатилетие широко праздновали в ресторане, подарки сыпались водопадом. Как же — единственный наследник, студент престижного ВУЗа, хотя уже тогда мои попытки хоть чуть соответствовать званию студента давались с трудом.
Я только вошёл во вкус освобождения от школы, у меня появилась крутая компания, в которой всё решал я. Нет, соратники не были шестёрками, просто моё слово в принятии решения было основным. Вокруг девочки, да ещё какие, обожание, облизывание меня с ног до головы — как это променять на бесполезные дни с учебниками, семинарами и прочей ерундой?
И вот — очередной разговор с отцом, и мне подозревается, что он окончательный, повторов не будет. Впереди петля — брак с коротконогой Ангелиной, давно пускающей на меня слюни. А с её отцом не забалуешь, будет свечку держать, наблюдать, как мы стараемся сотворить ему наследника. Кому-то же нужно оставлять богатство, не ангел Ангелина сама такую ношу не потянет. А если к ней присоединить не ангела меня, вот, в их понятии, и получится желаемый плюс от двух притянувшихся минусов.
В этой ситуации хочется стать тем самым мачо, которым выгляжу в глазах других, да и себя считаю таковым. Гордо развернуться и уйти в никуда, оставив на столе эту горку ценностей, которые принимал как обыденность, постоянно существующую в моей жизни. Люди как-то же живут без этого, находят работу, доказывают всему миру: вот я каков! Но я почему-то стою, не решаюсь хлопнуть дверью, на задворках мыслей мелькает Марина, уже два месяца обожаемая мною и отвечающая тем же. И вот явлюсь к ней только сам в физическом воплощении с пустыми карманами и перспективом рая в шалаше. Досвидос, Димчик, лучше в ад развлечений с Колями и Петями, без разницы. Кстати, можно иметь Ангелину (фу!) и так же Марину, но… Моя же подруга метит не на место любовницы.
— Решать тебе здесь и прямо сейчас, — прерывает попытку найти лазейку отец.
Падаю на грешную землю: не даёт хотя бы попарить в небесах перед смертью, помилования не будет.