- Мы все видели, как Фан терпит боль, - сказал он почти небрежно, поднимая плеть. - Дело не в боли. Если бы дело было в боли, я бы использовал кнут. - Он медленно подошел к Фану, заметив, как участилось его дыхание. - Спокойно, мальчик, - прошептал он. - Ради меня.
Фан кивнул, сделал глубокий вдох и почти сразу же успокоился.
- Демонстрация того, на что способен Фан ради меня, доставила бы нам всем удовольствие, но, по сути, была бы бесполезной. Он заядлый мазохист, и мы все это знаем. Речь идет о чем-то другом.
В комнате воцарилась тишина, и Тобиас провел пальцем по подбородку Фана.
- Речь о любви.
Фан вздохнул и потянулся навстречу прикосновению.
- Будь внимателен, мальчик, это испытание, - тихо сказал Тобиас. - Ты готов для меня? - Фантом медленно кивнул, и Тобиас улыбнулся. - Знаю, дорогой. - Он еще раз проверил запястья и кисти Фана и зашел ему за спину. - Будет быстро и больно. Реагируй, как хочешь, не нужно молчать. - Он поднял плеть и принялся за работу, нанося удары по спине Фана с точностью, удар за ударом, сохраняя при этом ту же силу, что и в предыдущем. Плеть была широкой, поэтому он тщательно выбирал расстояние, стараясь избегать опасных зон, таких как почки. Он начал сверху, немного сместившись от центра позвоночника Фана, и продвигался вниз, формируя буквы по мере продвижения. При неосторожном использовании плеть могла сломать кости; цель Тобиаса заключалась в том, чтобы оставить равномерные следы.
После третьего удара Фан застонал. На седьмом он вскрикнул, а на десятом уже кричал. На одиннадцатом у него выступили слезы, а на двенадцатом, последнем, он закричал. Тобиас вспотел, тяжелый стук плети и необходимость концентрации заставили его тяжело дышать.
Он отступил назад и подождал, пока голос Фана стихнет.
- Ной, - сказал он, не оборачиваясь. - Рычаг, пожалуйста. - Тобиас скорее почувствовал, чем увидел, как Ной подошел к панели, и поднял руку, не давая ему опустить руки Фана. - Фантом. Что там написано?
Фан ахнул и выгнул спину, его дыхание сбилось.
- Здесь написано МОЙ, сэр, - выдавил он. - О, Боже.
Тобиас кивнул и подошел к нему, подав знак Ною, который начал опускать цепи, укладывая Фана в объятия Тобиаса.
- Я представляю вам моего мальчика, Фантома. Знайте, я горжусь им и горжусь, что могу называть его своим.
Бредфорд начал аплодировать, подойдя к Тобиасу и похлопав его по плечу.
- Ему нужна минутка? он спросил. - Или мне их принести?
Тобиас посмотрел на ошеломленное лицо Фана и ухмыльнулся.
- Лучше уж получить их сейчас, он не выдержит слишком много растянутых по времени ударов.
- Молодец, Тобиас. Фантом. - Бредфорд отошел, когда аплодисменты начали стихать. - Мы обещали, что наши мальчики получат награду за свое служение, - сказал он, передавая Тобиасу его коробку. Он открыл коробку Никки, вынул ошейник и передал его мальчику, чтобы тот осмотрел его.
Никки ахнул, и его пальцы дрожали, когда он брал его у Бредфорда.
- Сэр...
Бредфорд улыбнулся.
- Я очень горжусь тобой, и хотел отметить твое служение мне и мою ответственность перед тобой чем-то большим, чем контракт, Никки. - Он забрал ошейник и аккуратно застегнул его на шее Никки. - Ты мой, и этот ошейник будет возвещать об этом всем, кого ты встретишь. Это постоянное напоминание о том, что я забочусь о тебе, что я способствую твоему росту как сабмиссива и как мужчины. И это, конечно же, символ моей любви к тебе.
- Спасибо, сэр, я люблю вас. Спасибо, - повторил Никки несколько раз подряд. Бредфорд снова улыбнулся, запустив пальцы в волосы Никки, и мальчик замолчал, если не считать тихих всхлипываний.
Тобиас наблюдал за происходящим и не мог сдержать улыбки, его сердце замерло при виде очевидной радости Никки и открытости на лице Бредфорда. На самом деле, все, что он мог сделать, это удержаться от аплодисментов, и если бы не коробка в его руках, у него бы не получилось. Он подождал, пока Никки, казалось, придет в себя, хотя обожание в глазах мальчика говорило о том, что утром ему придется напомнить обо всем, что произошло этим вечером.
Сделав глубокий вдох, успокаиваясь, Тобиас открыл коробку и вытащил ошейник Фана.
- Мы уже проходили этот путь раньше, дорогой, - отчетливо произнес он. - И я рад, что снова делаю эти шаги. - Он протянул ошейник Фану, который уставился на него почти безучастно. - Этим ошейником мы с тобой завершим наше путешествие, пройдя полный круг как новые люди. Мы изменились, и мы продолжим расти вместе. Ты мой, Фантом, и ты будешь носить мою метку, мой ошейник. Ты мой мальчик, мой сабмиссив, наш любовник и партнер.
Фан тяжело сглотнул и заморгал, слезы потекли по его щекам.
- Ваш, сэр. Всегда. Я... Моя... Любовь.
Тобиас улыбнулся, застегнул ошейник, вставил запирающие болты на место и закрепил его.
- Да. Любовь. - Он протянул руку Ною и позвал его. - Любовь.
Ной быстро подошел и опустился на колени рядом с Фаном, который все еще держал Тобиаса за руку.
- Поздравляю, зай, - тихо сказал он. - И добро пожаловать.
Фан разрыдался.
Тобиас улыбнулся и расстегнул наручники, наконец-то, освободив его и взяв на руки.
- Давай посмотрим на твою спину, - прошептал он. - А потом ты, Никки и Ной сможете хорошенько поплакать, пока мы с Бредфордом пообщаемся минут десять. И тогда, подозреваю, потребуется побег.
Ной осторожно обнял Фана и поцеловал его, затем встал и поцеловал Тобиаса.
- Я поздравляю вас, сэр.
Голос Бредфорда прорвался сквозь аплодисменты и поздравительную болтовню.
- Все, напитки подаются в баре, а в обеденном зале накрыт «шведский стол». Дайте нам минутку, и мы присоединимся к вам. - Он, очевидно, освободил Никки от пут, пока Тобиас разговаривал с Фаном, и уже нанес мазь на пальцы, аккуратно размазывая ее по спине Никки. Никки, казалось, оправился от первоначальных эмоций и тихонько шмыгал носом, пока Бредфорд делал свою работу.
Тобиас и Ной убедили Фана не двигаться самым простым способом: Ной встал перед ним и осторожно держал его, а Тобиас осмотрел его спину, размазывая арнику, чтобы синяки оставались в пределах нормы.
- Ладно, мальчик, - сказал он. - Время для поцелуев.