- Прекратить? - Ною не понравилось, как это прозвучало.
- Ну, да. - Фан отошел на несколько шагов и повернулся, начиная расхаживать по комнате. - В смысле, я не могу продолжать высасывать жизнь из каждого, верно? Ты, Тобиас... Бредфорд сделал так много, что я даже не могу по-настоящему думать об этом. Никто не доволен, поэтому, кроме встречи с доктором Брюер, я должен найти другой способ, не так ли? Я просто не могу и дальше отнимать у всех. - Он снова повернулся и прошел еще несколько шагов, проводя рукой по волосам.
Возможно, мысль о том, что ему нужно встать на ноги, была хорошей. Независимо от того, был ли он реально готов к этому, желание сделать это не могло быть плохим.
- Вы обсуждали это с доктором Брюер?
Фан скорчил гримасу.
- В данный момент мы рассматриваем некоторые из наиболее ярких аспектов личности, склонной к зависимости. Хорошо, что она в теме - она понимает многое из того, что было бы сущим адом объяснять. Мы все еще сталкиваемся с моей потребностью в наказании за счастье.
Ной крепко взял Фана за руку и потянул его обратно к дивану.
- Ну, это же хорошо, правда? Решать реальные проблемы. Может, именно это и заставляет тебя так себя чувствовать? Это чертовски важно звучащее различие.
Фан позволил увести себя, хотя и не стал сразу же обнимать Ноя, как обычно.
- Я не хочу причинять всем боль, - тихо сказал Фан. - А я знаю, что сделаю это, если так пойдет и дальше. Боже, ты хоть представляешь, сколько боли я уже причинил Тобиасу? А тебе... Я иногда вижу боль в твоих глазах. Ты разрываешься на части, я знаю это, и не хочу, чтобы так было. Все очень просто, если принять некоторые вещи как факт.
Ной кивнул. Он был в смятении, лгать не было смысла.
- Какие вещи, Фан?
- Самые важные, конечно. Ты сабмиссив сэра. Ты любовник и партнер сэра, и это все, что имеет значение. Он счастлив, ты счастлив, и так и должно быть. - Фан встретился с ним взглядом и улыбнулся. - Я не могу передать, какие вы оба милые... это потрясающе - видеть вас обоих такими счастливыми.
- Кажется, это только усложняет твою жизнь, а не упрощает. - Мягко сказал Ной.
- Не совсем, - настаивал Фан. - Я хочу, чтобы он был счастлив. Он. Ной, нам было плохо вместе - у нас не было равновесия, понимаешь? Это не значит, что я не любил его, просто не мог быть тем, в чем он нуждался, так же как и он не мог быть тем, в чем нуждался я. Для меня все сводится к тому, что у него есть ты. Я могу... двигайся дальше, верно? Перестать со всеми так поступать.
Ной покачал головой. Тобиас никогда бы не позволил Фану просто «двигаться дальше» без своего руководства - Фан был слишком склонен к саморазрушению, когда не мог ясно мыслить. Тобиас был по натуре защитником, и Ной знал, что Фана, как очень близкого друга, будут допрашивать, пока он не прояснит свои мотивы и планы.
- Это легко сказать, но как ты собираешься жить дальше, Фан? Ты вообще готов это сделать?
- У меня ведь нет особого выбора, не так ли? - Сказал Фан, пожимая плечами. - Я не могу больше оставаться с Бредфордом, у него Никки. Я съехал со своей квартиры в те выходные, когда Бредфорд решил, что с меня хватит и меня заперли. Мне некуда идти, так что я мог бы просто двигаться дальше, может, поехать в Нью-Йорк или еще куда-нибудь. - Он невесело улыбнулся. - Полагаю, я всегда могу воспользоваться отцовскими деньгами. Доставлю им удовольствие.
Боже, только не деньгами его родителей. Ной теперь чувствовал себя не в своей тарелке.
- Вы с Бредфордом обсуждали переезд?
- Нет. - Фан откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. - Ты начнешь звонить, как только за мной закроется дверь, да?
«Или, возможно, раньше», сказал себе Ной, испытывая неприятное чувство дежавю. Вместо этого он просто кивнул.
- Сэр хочет, чтобы я ему позвонил, да. Но это не игра, Фан, мы не собираемся дружить против тебя. Он беспокоится о тебе и хочет быть готовым ко всему, что Бредфорд скажет ему завтра.
Фан фыркнул, его глаза все еще были закрыты.
- Тебе никогда не казалось, что это немного пугает, что человеку нужно знать все до того, как это случится? Контрол-фрик.
- Я бы так не сказал. Если бы он действительно был помешан на контроле, то у него был бы не сабмиссив, а раб. Ему нравится быть готовым. Ты же знаешь, он не любит сюрпризов. Он очень расстраивается, когда чего-то не ожидает.
Ной вспомнил разговор о деньгах, состоявшийся у них с Тобиасом в Париже, когда они обсуждали свой контракт. Тобиас был совершенно сбит с толку этим разговором, как будто ему даже в голову не приходило, что Ной может почувствовать необходимость внести свой вклад в домашнее хозяйство. Тобиас был склонен упрямиться, когда его точку зрения меняли без предупреждения.
- Да, что ж, иногда полезно растрясти его болото, - сказал Фан. Он открыл глаза и посмотрел на Ноя, его лицо было таким бесстрастным, что, должно быть, это было нарочно. - Ты меня ненавидишь? - спокойно спросил он.
- Нет. - Так же спокойно ответил Ной, но если Фан хочет получить больше информации, ему придется задавать правильные вопросы.
- Думаю, я бы ненавидел. - Фан на мгновение задумался. - Однако ты насторожен. Так, как не был раньше, или, по крайней мере, более очевидно. Хочешь, чтобы я ушел?
Чего Ной действительно опасался, Фана или непоколебимого чувства долга Тобиаса? Потому что Ной искренне верил, что если когда-нибудь встанет вопрос о том, кто из них больше нуждается в заботе, ответ был настолько очевиден, что у Ноя скрутило живот.
Ной не сомневался, что Тобиас поставит обязательства выше желания.
- Если я кажусь более встревоженным, то только потому, что ты, по сути, сегодня вечером сказал мне, что на самом деле хочешь, чтобы Тобиас вернулся. Я не думаю, что ты предпримешь какие-то шаги, чтобы добиться этого, но если он не будет счастлив со мной... ну, это просто сложно переварить, Фан.
Фан покачал головой и встал.
- Я не хочу, чтобы он возвращался. Это не сработает. Не говоря уже о том, что ты мне, правда, нравишься, не думаю, что я смогу с этим жить. Я не стану портить то, что у вас есть. То, чего я хочу, настолько велико, что мне страшно об этом думать, поэтому я этого не делаю. - Фан потянулся и засунул руки в карманы. - Правда. Позаботься о нем, ладно? Увидимся позже. - Он повернулся и направился к двери, и от его обычной крадущейся походки не осталось и следа.