- Почему? Разве она важнее, потому что мать? Ной, она сама выбрала свою работу. Она любит свою работу. Она бы пришла в ярость, если бы ты рисковал своей жизнью и лишал ее этого права только потому, что она мать. Не говоря уже о том, что ты лишаешь ее права выполнять свою работу наилучшим образом.
Ной вздохнул.
- Она, правда, любит свою работу, - мягко признал он. Он задумчиво нахмурил брови и снова замолчал.
- И она ее выполняла. А ты выполнял свою работу. И вы оба прекрасно осознаете риск. Твое чувство вины неуместно, милый. Можем ли мы поговорить о другой части случившегося? О страхе, гневе? - Он протянул руку, словно желая вернуть Ноя в свои объятия. Он не хотел отпускать Ноя.
Ной снова придвинулся и прижался к его груди.
- Страху и гневу нет места в работе полицейского.
- Нет. Но они занимают место в твоем сердце и разуме. Ты полицейский, но ты мужчина.
- Я не боюсь.
- Я бы боялся, - сказал Тобиас. - Боялся. Я был в ужасе.
- О, Господи. - Ной вздохнул. - Прости, детка, - сказал он и прижался еще теснее. - Мне очень жаль.
- Может, ты прекратишь уже? - Сказал Фан, входя с подносом.
Тобиас улыбнулся.
- Да. Прекрати. Ты не несешь ответственности за мою реакцию на звонок о том, что ты был в перестрелке. Пахнет чудесно, Фан.
Фан кивнул и поставил поднос на стол, затем наклонился и крепко поцеловал Ноя.
- Я рад, что ты все еще здесь, - хрипло прошептал он.
Ной потянулся и обнял Фана за шею, прежде чем тот успел отстраниться.
- О, черт, я тоже, зай, - всхлипнул он.
Тобиас кивнул и позволил Фану взять все в свои руки. Его мальчики прекрасно умели использовать крепкие объятия для эмоциональной разрядки, разница была лишь в том, кому это было нужно на этот раз.
- Сэр позвонил мне, и я вызвал такси, а потом просто сел и заплакал, - прошептал Фан. - Я был так напуган, так, блядь, волновался за тебя. А потом мы услышали твой голос, ты был расстроен, и мне просто захотелось забраться к тебе в кровать, прикоснуться к тебе и...
- Что? Я попросил этого тупого санитара передать Тобиасу, что со мной все в порядке. - Голос Ноя тоже стал хриплым. - Черт, не заставляй меня плакать.
- Что плохого в том, чтобы поплакать? - Спросил Фан, и слезы потекли по его лицу. - Ты жив и здесь, и я могу обнять тебя. Это лучшее, о чем можно плакать.
- О, Боже. - Ной сжал его в настоящих медвежьих объятиях. - Я так волновался за детей Кэрол, что даже не подумал, во что вас двоих втянул. Мне так жаль. - По щекам Ноя покатились настоящие слезы. - Блядь. - Ной сглотнул.
- Ты ни во что нас не втягивал, - настаивал Фан. - Перестань извиняться. Я просто... Боже. Это было страшно, Ной. Но часть меня хочет немного сохранить этот страх.
Тобиас приподнял бровь, привыкший, как мысли Фана перескакивают с одной на другую, от одной эмоции к другой. Он ничего не сказал, просто наблюдал и ждал.
Ной немного отодвинулся, давая Фану немного пространства.
- Что? Почему?
Фан вытер глаза.
- Толчок, понимаешь? Заставляет задуматься. Позволяет взглянуть на все в перспективе и... только... Боже, я рад, что с тобой все в порядке, пупсик.
Ной снова крепко обнял Фана.
- Я в порядке. Честно. Я люблю тебя.
Тобиас улыбнулся и снова откинулся назад. Это заняло не так много времени, как он предполагал. Всего несколько месяцев, если быть точным, или несколько часов, в зависимости от того, как считать.
Фан, напротив, застыл.
- Что?
Ной снова отпустил Фана, сам на мгновение выглядя немного шокированным. Но затем улыбнулся и коснулся щеки Фана.
- Я сказал, что люблю тебя, зай. - Он сглотнул и продолжил. - Это чувство нарастало, я вроде как знал, что оно есть. Не уверен точно, когда именно это стало мне окончательно ясно, может, когда увидел тебя с Тобиасом в больнице. Нет ничего лучше хорошего удара по голове, чтобы прояснить зрение.
Фан кивнул, очевидно, не в силах говорить.
- Ты можешь сказать ему, дорогой, - мягко подтолкнул Тобиас. - Правда.
Фан снова кивнул и сглотнул.
- Именно это я и имел в виду, - прошептал он. - Все становится ясно. Я люблю сэра, ты это знаешь. И я люблю тебя.
- Черт, хорошо, что меня сегодня ударили по голове, иначе у нас бы никогда не состоялся этот разговор. - Ной слабо улыбнулся и поцеловал Фана. - Спасибо, зай, - сказал он более серьезно. - Мне нужно было это знать.
Фан отчаянно замотал головой.
- Нехорошо! Вовсе нет! Твоя бедная голова. О! Тебе нужно поесть, я сварил бульон, а потом мы можем обняться, и ты сможешь поговорить, если захочешь, но тебе нужно поесть...
- Фан, - мягко сказал Тобиас. - Что тебе нужно?
- Хорошую затрещину?
Тобиас закатил глаза и, притянув Фана к себе, крепко поцеловал его.
- Этого достаточно, мальчик?
- Да, сэр. Спасибо, - сказал Фан, делая глубокий вдох. - Ух ты. - Он несколько раз моргнул и наклонился ближе. - Он любит меня, - прошептал он Тобиасу, улыбаясь от уха до уха.
- Знаю, - прошептал Тобиас в ответ. - И если будешь хорошо себя вести и подашь суп, я, возможно, даже позволю вам сегодня спать в одной комнате.
- Этот день был просто кошмарным, - вздохнул Ной и снова прижался к Тобиасу.
Тобиас кивнул.
- Я знаю, милый. У меня предложение.
- Напиться? - Пошутил Ной.
- Нет, - улыбнулся Тобиас. - Хотя ты же знаешь, что я пойду, покурю после того, как позвоню Ди. Нет, я предлагаю выпить бульон, съесть бутерброды, по очереди обниматься и просто... поговорить. Не о прошедшем дне, или о том, что произошло, или о чем-то конкретном, если только об этом не зайдет речь. Просто побыть собой. Быть спокойным, любимым и в безопасном месте. Если захочешь поговорить, мы здесь. Если нет, мы все равно здесь. И мы будем здесь, когда для тебя настанет подходящее время, милый.
Ной кивнул.
- Как семья, - просто сказал он и отхлебнул бульона.