- Оуу. Мне нравится, когда ты так легко меня прощаешь. - Ной натянул джинсы и подошел к Тобиасу. - Ты самый горячий мужчина на свете, - сказал он и крепко поцеловал его.
- Знаю. - Тобиас ухмыльнулся и твердой рукой развернул Ноя. - А теперь. Покорми меня, мальчик.
Глава 8
Ной был недоволен, и Тобиас с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться. Смуглая Дианна, его прекрасная леди, была с ним идеальной принцессой, любящей и милой, как всегда.
Это не значит, что Тобиас считал, что Ной выдумывает свою печальную историю, нет, он знал, что Дианна может быть стервой. Но было забавно наблюдать, как Ной сердился и надувал губы, в то время как она вела себя как настоящая леди и делала все, что от нее требовалось. Она прижалась к Тобиасу и вела себя как хорошая девочка, явно говоря: «Это мой человек. Можешь идти к черту, миньон».
Обратно к дому Ной не то чтобы топал, но был близок к этому.
Еще раз улыбнувшись, Тобиас отправил Ноя в душ, а сам приготовил дом к ночи, погасив свет и убедившись, что все заперто. Затем он принес хлыст и пошел в свою комнату, готовый наказать Ноя и уложить его спать.
Но у них было незаконченное дело, и как бы Ной ни хотел оставить его, Тобиас знал, что не сможет.
Когда Ной вошел в комнату, Тобиас подозвал его к себе и подождал, пока Ной встанет на колени, опустив глаза.
- Нам нужно поговорить о том, что произошло ранее, малыш. О Дэвиде. Мы будем использовать позу «Подтверждение»; я не заставлю тебя проходить это в одиночку. Хочешь сделать это здесь или в «безопасной» комнате?
Ной выбрал «безопасную» комнату, и, вероятно, был прав. В конце концов, спальня действительно принадлежала Тобиасу, а «безопасная» комната была их общим местом, где Ной мог расслабиться и поговорить.
Тобиас, как обычно, сел на пол, прислонившись спиной к креслу, и протянул руки к Ною, который довольно легко устроился у него между ног, но на мгновение задержался, наклонившись вперед.
- Речь пойдет о шраме на моем плече, сэр, - сказал ему Ной, и Тобиас слегка провел по нему пальцем, прежде чем притянуть Ноя к себе и обхватить его руками за грудь.
- Хорошо, - сказал Тобиас, побуждая его продолжать.
Ной вздохнул.
- И о той ночи, когда он оставил меня в своей клетке. - Он сглотнул. - Об этом трудно говорить, я чувствовал себя очень... небезопасно. В ту ночь я был очень напуган и чувствовал себя неуверенно. Некоторые моменты я не очень хорошо помню, потому что то ли пытался спрятаться в сабспейсе, то ли просто пытался... я был слишком занят, пытаясь придумать, как мне оттуда выбраться.
- Я здесь, - тихо сказал Тобиас. - Расскажи мне, что произошло.
- Дэвид выпивал, что к тому моменту стало довольно обычным делом. Он не был запойным алкоголиком, но становился злым и иногда забывал о правилах или придумывал их, в соответствии со своим настроением. Я жил с ним некоторое время, несколько месяцев или около того. Когда я переехал, он вел трезвый образ жизни, и я даже не знаю, что заставило его начать пить. Я уже решил, что это будет наша последняя сессия. На самом деле, я вообще не планировал участвовать в сессии, я собирался встать на колени, попросить разрешения высказаться, а затем попытаться вежливо все закончить. Сказать ему, что я больше не могу этого выносить. А потом я планировал уйти от него. Он не дал мне разрешения говорить. Он был в ужасном настроении, сказал мне об этом и предложил мне быть… хорошим мальчиком, иначе накажет меня. Я поднялся на ноги и использовал стоп-слово, совершенно бесполезное в тот момент, но он проигнорировал меня. Вместо этого он... он ударил меня... по лицу своим флоггером. Я закрыл глаза, защищая их, и повернулся так, что удар пришелся по щеке, но я потерял равновесие, а он толкнул меня, и в следующее мгновение оказался у меня на спине. Он сковал мне руки наручниками и натянул на голову полностью затемняющий капюшон.
Тобиас был рад, что Ной не смотрит на него; он не был уверен, поможет ли ему его гнев, и не было никакого способа скрыть его на своем лице. Он прикасался к нему легко, но давал Ною понять, что он рядом, что Ной теперь в безопасности.
- Я сопротивлялся, но знал, что это не поможет, поэтому решил подождать немного, посмотреть, смогу ли что-нибудь сказать позже. В итоге я повис на чем-то, держась плечами, думаю, это был его крест? Я смутно помню, как меня раздели, и сколько раз он меня выпорол, и все такое прочее. Но я помню, что он расстегнул капюшон настолько, чтобы заткнуть мне рот, и тогда я выкрикнул его имя. Я сказал что-то вроде: «Дэвид, отпусти меня, у меня затекли пальцы, и мне нужно поговорить», - голос Ноя сорвался, и он прочистил горло. - И тогда он бросился на меня с ножом. Он засунул мне в рот кляп, натянул капюшон и... и он сказал, чтобы я никогда больше не произносил его имени, прежде чем начать вырезать его на моей спине. Это было чертовски больно, и я знал, что, вероятно, истекаю кровью. Я понятия не имел, насколько глубоким был порез и запаниковал. Я отчаянно сопротивлялся, и, кажется, на этот раз его напугал, потому что он отпустил меня и чем-то намазал порез, понятия не имею чем, но так сильно жгло, что я закричал, громко, даже с кляпом. Он какое-то время пытался убедить меня, что если бы я только вел себя хорошо, этого бы не случилось, он говорил тихо, как будто был трезвым… но он был пьян, и я знал, что мне нужно уходить оттуда. Я пытался успокоить его. Я прижимался к нему, тихонько всхлипывал, остался стоять на коленях - все, что угодно, лишь бы заставить его снять наручники, но ничего не помогло. Он сказал, что мне нужно подумать, а потом вдруг потащил меня за собой, запихнул в клетку и запер ее.
Тобиас ничего не сказал. Он не мог, не было слов, у него перехватило дыхание. Он крепче обнял Ноя и поцеловал его в плечо. Он хотел все это забрать. Он хотел убить этого Дэвида, привязать его к кресту и содрать с его спины кожу живьем.
Он хотел быть тем, в ком нуждался Ной.
Ной некоторое время молчал. Он опустил голову и вздохнул. Его голос звучал тихим шепотом.
- Я ничего не видел. Не мог говорить. Ничего не слышал сквозь капюшон, кроме того, что было сказано близко к уху… наручники впивались в запястья… Я долго сидел там, боясь даже пошевелиться. Долго. Я как будто задремал или потерял сознание, или что-то в этом роде. И когда я, наконец, понял, что прошло уже несколько часов с тех пор, как я его видел, стал пытаться выбраться.
Ной снова поднял голову и глубоко вздохнул.
- Не знаю, как долго я пытался, но это было совершенно бесполезно. Может, день, может, несколько дней, прежде чем я снова его увидел. Я точно не знаю. Но он вернулся и отпустил меня. Сначала он снял с меня наручники, что было… ошибкой.