Желчь подступила к горлу при мысли о том, что этот человек когда-либо прикасался к Ною. Образ этого существа, хлещущего его мальчика, причиняющего ему боль… кладущего на него руку то ли в гневе, то ли от удовольствия, вызывал у Тобиаса тошноту.
- Мистер Рунгрен, - услышал он свой голос, жесткий и ледяной. В баре, наконец, воцарилась тишина, мальчики у стены придвинулись ближе, а затем отступили, словно живая волна.
Мужчина остановился и повернулся, чтобы посмотреть на Тобиаса.
- Да?
- Меня зовут Тобиас Винсент. - В одном из углов послышался приглушенный шепот, затем на них снова зашикали те, кто больше хотел слушать, чем говорить.
Тобиас проигнорировал их и переместился в середину зала, встав лицом к Рунгрену. Он стоял прямо, расправив плечи и сложив руки за спиной.
Дэвид нервно взглянул на Сэма за стойкой, который в ответ пожал плечами.
- Чего вы хотите? – наконец, спросил он, когда его мальчик опустился на колени рядом с ним.
- Только прояснить одну вещь. - Тобиас не двигался и мгновенно оценил акустику бара. Публика внимательно его слушала, что было приятно; это заставляло его чувствовать себя как дома, если бы в доме водились змеи. - Если то, что случилось с Ноем Доланом, повторится с кем-нибудь еще, вы пожалеете об этом. Если мальчику у ваших ног придется избить вас до полусмерти, чтобы получить медицинскую помощь, вы пожалеете об этом. Если вы когда-нибудь оставите кого-нибудь в клетке на несколько дней, вы пожалеете об этом. Я узнаю и заставлю тебя страдать. Понял?
Дэвид с трудом сглотнул, и хотя его губы шевельнулись, с них не сорвалось ни звука. Он внезапно облизал их и пару раз покачал головой, бросив на Тобиаса недоверчивый взгляд, но, в конце концов, мужчина кивнул и опустил глаза в пол.
- Хороший мальчик. - Тобиас повернулся и направился к выходу из бара, надеясь успеть уйти до того, как кто-нибудь из молодняка попытается к нему прицепиться. Если повезло, кто-нибудь из них увидел то, что ему нужно - Мастера, способного захватить помещение и победить одной лишь силой воли.
Глава 11
Во вторник вечером, входя в дом Ноя, Тобиас проверил карманы. Его никто не ждал, было чуть больше восьми - он бы не удивился, если бы встретил Эллисон, выходящую после их еженедельного кулинарного урока. Убедившись, что подарок, который он принес для Ноя, все еще лежит в кармане пальто, он прошел по коридору и постучал в дверь, отступив назад и уставившись в глазок, надеясь, без особого нетерпения.
- Что ты забыла, детка? - Спросил Ной из-за двери. - О... Сэр! - Ной повернул тысячу замков и открыл перед ним дверь, улыбаясь и опустив глаза. - На этот раз вы действительно удивили меня. Входите, сэр. - Ной посторонился, пропуская его в узкий коридор. - Могу я взять ваше пальто?
Тобиас улыбнулся и снял пальто, демонстративно достав из кармана коробку, прежде чем отдать его Ною.
- Добрый вечер, мальчик. Полагаю, мы одни?
- Да, сэр. - Ной взял пальто и повесил его в крошечный шкаф в прихожей. - Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Ух, этот коридор вызывает клаустрофобию. - Ной прошел на кухню, где было больше места. - На улице холодно? Эллисон сказала, что по дороге сюда ее обдувал ветер.
- Не тепло. - Тобиас последовал за Ноем на кухню и поставил маленькую коробку на стол. - Воды достаточно, спасибо. - Он понюхал воздух и спросил: - Чему ты научился сегодня?
- Сегодняшний вечер был катастрофой, сэр. Лучше не знать. Наверное, мне это было нужно, да? Мы с Эллисон хорошенько посмеялись, когда я, наконец-то, почувствовал себя совершенно бесполезным. А потом мы отмывали духовку. - Ной покачал головой. Он улыбался, так что все не могло быть настолько травмирующим, но выглядел смущенным.
Тобиас улыбнулся и, подойдя ближе, обхватил подбородок Ноя ладонью.
- О, бедняжка. Просто кривая обучения наверстала упущенное. Тебя нужно подбодрить? - мягко спросил он, его тон был легким. Он не особо беспокоился по поводу ответа; на самом деле он был почти уверен, что доберётся туда, куда хотел - и должен был - добраться. После прошедшей ночи у него возникло острое желание восстановить душевное равновесие и, возможно, заявить свои права. В любом случае, его мысли были далеки от еды и питья, когда он прижал Ноя к удобной стойке.
- О... да, сэр. - Ной сглотнул. - Да. Хотя я чувствую себя намного лучше с тех пор, как вы вошли, сэр, - тихо сказал он. Он облизал губы и положил пальцы на руки Тобиаса.
- С тобой так просто, - поддразнил Тобиас. Он переместил руку с подбородка Ноя на затылок. - Ты знаешь, как я горжусь тобой, малыш?
Ной улыбнулся.
- Я знаю, вы считаете, что у меня всё хорошо, сэр. Я знаю, вы довольны мной. Приятно осознавать такие вещи.
- Это правда, - настаивал Тобиас, поглаживая пальцами шею Ноя сзади. Он придвинулся на шаг ближе, прижимаясь к Ною всем телом от лодыжек до талии. - Я подумал, что ты заслуживаешь... символического подарка. Небольшого знака внимания к тому, как далеко ты продвинулся.
Ной прикусил губу.
- …знака внимания, сэр? - Ной уже порядком отвлекся, и Тобиас почувствовал, как тот зашевелился. Ной уперся одной рукой в прилавок, слегка выгнувшись. - Я польщен, что вы так думаете, сэр. Мне не нужно ничего, кроме вашего одобрения.
- Вот что делает подарок подарком, дорогой, - прошептал Тобиас, опуская голову и утыкаясь носом в шею Ноя. - Но все это может подождать несколько минут. А еще я эгоистичный ублюдок, и от тебя пахнет... замечательно. - Он глубоко вздохнул, и ему пришлось немного переместить свой вес, чтобы дать больше места своей увеличивающейся эрекции. - Ты пахнешь... чесноком и розмарином, и как будто не принимал душ после работы. От тебя пахнет копом. - Его голос стал хриплым.
- Копом? Как это, сэр? Немного пота и пороха? Или, может, винила патрульной машины, - мягко пошутил Ной, выгибая шею. Он скрестил руки на талии и стянул футболку через голову.
- Пот, кофе и адреналин. - Промурлыкал Тобиас, проводя руками по коже Ноя и теребя его соски. - Очень сексуально. Очень мощно.
Ной зашипел от этого прикосновения.
- Сэр. - Он приподнял подбородок, затем провел языком по губам Тобиаса и жадно поцеловал его.
Рычание Тобиаса потонуло в стоне Ноя. Не было никакой борьбы за контроль над поцелуем, но Ной отвечал взаимностью, и они жадно впились друг в друга губами.
Языки толкались, а зубы впивались в губы; это был настоящий праздник, больше, чем просто поцелуй.