Итак, они поели пирог. И печенье. Тобиас выпил чай, не разбавляя его скотчем, и наблюдал, как Ной выбирает, что ему добавить - еще печенья или еще пирога. Он поймал себя на том, что все чаще улыбается и все чаще прикасается, но, несмотря на это, ему все еще было грустно, и он не мог полностью избавиться от воспоминаний о прошлых праздниках. Он подозревал, что это было свойственно его натуре - он планировал погрузиться в размышления, поэтому не мог полностью переключиться. Он наблюдал за Ноем и удивлялся тому, как Ной смог перейти от «сэра» к «Тобиасу» только потому, что ему так было нужно.
- Я люблю тебя, - внезапно сказал он. - Мне нравится, что ты такой, какой есть, и что тебе так легко быть таким.
Ной долго смотрел на Тобиаса, изучая его лицо, глаза, поглаживая рукой ему плечо.
- Это не так просто, как ты думаешь, Тобиас. Быть тем, кто я есть. Особенно в это время года. Но с тобой мне становится легче. Рядом с тобой я могу отбросить оправдания и форму и расслабиться. Ты знаешь большинство моих истин. Здесь все проще. Я даже сплю лучше.
- Это хорошо, - прошептал Тобиас. Он прикусил губу и хрипло рассмеялся. - Мне так жаль, милый. Я чувствую, что вот-вот развалюсь на части. Я... Ты прав, я провел большую часть сегодняшнего дня, думая о своей семье и о том, что я потерял. Мне следовало подумать о том, что у меня есть. Ты знаешь, как долго я сопротивлялся тому, чтобы кто-то дошел до этого? Как это тяжело... провести всю жизнь, зная, что создан для того, чтобы заботиться о таких людях, как ты - как Фантом - и не иметь возможности позволить себе привязаться? Это борьба, две вещи, которые просто не сочетаются. Поэтому я проигрываю и теряюсь, и... - Ему пришлось остановиться, сделать вдох и унять боль в груди.
- О, Боже, прости, - тихо сказал он, ужаснувшись потоку слов и беспредельности того, что он только что продемонстрировал.
Ной отложил свой пирог и отодвинул поднос в сторону, чтобы сесть на кофейный столик лицом к Тобиасу. Он был всего в нескольких дюймах.
- Просто поговори, детка. Все, что ты скажешь, останется здесь, клянусь тебе. Выкладывай. Скажи все, что тебе нужно, и позволь мне выслушать. Помоги мне понять. Позволь мне утешить тебя. - Он провел теплыми руками по бедрам Тобиаса и, наконец, опустил их на колени Тобиаса. - Ну же, расскажи мне.
Тобиас медленно моргнул, пытаясь восстановить равновесие.
- Я... Я такой, какой есть. Я знал, что я гей с подросткового возраста, знал, что я извращенец, с тех пор, как впервые узнал об этом. Я инстинктивно чувствовал, что я не только Дом, но и Господин. Я не буду цельным, если у меня не будет сабмиссива, того, о ком я смогу заботиться, тренировать и лелеять. Того, кого я смогу научить и защитить. - Он смотрел прямо перед собой, пока говорил, и слова его зазвучали быстрее и плавнее, когда он позволил себе расслабиться. Позволил себе поверить, что Ной поймает его. - Но я проигрываю, - тихо сказал он. - Я потерял Дэнни, когда мне было двенадцать, и я потерял своих родителей. Я не мог закончить обучение достаточно быстро, а потом потратил годы на тренировки, игры и переоборудование конюшен и ринга, а потом я нашел Фантома. - Он встретился взглядом с Ноем и попытался извиниться. - Он рассказал тебе о том, как мы расстались?
- Нет, нет. Он сказал, что это ты расскажешь мне об этом, если захочешь, чтобы я знал.
Тобиас кивнул.
- Ты знаешь, что он был моим рабом. Что мы пытались... удовлетворить потребность. Мы так старались, Ной. Ты не представляешь, через какую боль нам пришлось пройти, чтобы у нас все получилось, и все было... тщетно. Он был спокоен, мы работали, и все было хорошо. Мы были счастливы. - Он глубоко вздохнул и постарался не обращать внимания на дрожь в руках. - Однажды днем я сидел на диване и читал газету. Фан был на кухне, мыл посуду. Я помню, как он вошел в гостиную и опустился на колени рядом со мной, а я, как обычно, погладил его по голове. Мы просидели так около часа, пока я почти не закончил читать, и тогда он встал. Я поднял глаза, потому что он никогда так не делал. Он был идеальным рабом. По его щекам текли слезы, и он произнес свое стоп-слово. Но я не мог остановиться, потому что был самим собой. Я ничего не мог поделать, нечего было останавливать. Он просто посмотрел на меня и повторил его. И я ничего не мог для него сделать.
- О, детка, - прошептал Ной и переплел свои пальцы с пальцами Тобиаса.
- Я... Я не мог остановиться, - повторил Тобиас, чувствуя, как у него защипало в глазах. - И ему пришлось уйти, потому что он не мог остаться, а мне пришлось отпустить его, потому что я ничем не мог ему помочь. О Боже. - Он закрыл глаза от нахлынувшей на него ненависти к себе и боли. - И вот мы здесь, и я не могу не волноваться, и это несправедливо по отношению к тебе, и я не знаю, что сказать и как удержаться, чтобы не причинить тебе боль.
Ной соскользнул с кофейного столика и опустился на колени между коленей Тобиаса, глядя на него снизу вверх.
- Скажи мне, о чем ты беспокоишься, детка. Не думай, не пытайся облечь это в мягкие слова. Озвучь. Просто скажи.
- Я думаю, ты меня бросишь. Я буду удовлетворять твои потребности, пока они не изменятся, а потом ты уйдешь, и я снова останусь один. - Слова были резкими и настоящими, и произносить их было физически больно.
Ной на мгновение опустил голову Тобиасу на колени, а когда поднял глаза, то тоже не очень хорошо скрывал свои эмоции.
- Ты можешь посмотреть на меня, детка? Посмотри на меня.
Тобиас на мгновение покачал головой, но все равно поднял глаза.
- Прости, - прошептал он.
- Пожалуйста, не стоит. - Ной покачал головой. - Послушай, знаю, что только дурак дает вечные обещания, поэтому я не буду. Но ты умеешь постоянно удовлетворять потребности, о которых я даже не подозревал. Ты водил меня туда, куда я и не мечтал попасть, или слишком боялся, а ты отвел меня туда, возвращая ощущение безопасности и свободы. Я не хочу покидать тебя. Никогда. И, кроме всего этого, я люблю тебя, Тобиас. Я никогда в жизни никого так не любил. Я никогда не хотел любовника так, как я хочу тебя. Это моя правда, Тобиас. Я не боюсь. Я не волнуюсь. Я доверяю тебе.
- Но я боюсь, милый. Я волнуюсь. Я верю, что ты знаешь себя, но я... Я проигрываю. Так было всегда - единственное, что остается неизменным в моей жизни, - это восьмидесятитрехлетняя женщина, которая думает, что вы с Фанем перевернули мой мир. Не то чтобы она ошибалась, но... Боже. - Он встал и провел рукой по волосам. - Может, мы просто согласимся, что я невротик, и сделаем вид, что этого разговора никогда не было? Что ты не видел меня таким?