Тобиас глухо застонал, и этот звук, похожий на глухой рокот, прокатился по его телу, когда он расстегнул штаны, кожа которых была горячей, словно вторая кожа. Его член пульсировал и подпрыгивал в руке, твердый и ноющий.
- Поторопись, малыш, - уговаривал Тобиас, поглаживая себя. - На четвереньки.
Ной повернулся, чтобы передать Тобиасу смазку, и поморщился, когда чувствительная кожа натянулась.
- Я хочу вас, сэр, - прорычал он, его голос снова был низким и мрачным. Он явно был в сабспейсе, опустив глаза и встав на четвереньки. Он бесстыдно выгнул свою покрасневшую задницу навстречу Тобиасу. - Пожалуйста.
Тобиас застонал, смазывая свой член и погружая пальцы в Ноя. Он все еще был тесным, но привыкал к тому, что его берут, и довольно быстро расслабился, подавшись назад, чтобы принять пальцы Тобиаса глубже. Тем не менее, он не был полностью расслаблен, а желание Тобиаса брало верх.
- Готов? - потребовал он, поглаживая простату Ноя.
Ной ахнул, застонал и прижался к пальцам Тобиаса.
- Да, сэр, я готов для вас.
- Слава богу, - пробормотал он, входя.
Возможно, это был самый быстрый раз, когда он брал своего мальчика, просто входил и не останавливался, пока не вошел по самые яйца, плотно прижавшись к горячей-горячей коже.
Ной застонал и пошевелился, когда кожа потерлась о воспаленную кожу.
- Ты такой приятный, господин, толстый и твердый и... - Ной пошевелил бедрами, мягко оседлав Тобиаса. - О, Боже.
Тобиас ахнул и выругался.
- «О, Боже» - это точно. Малыш. Черт...
Он держал Ноя за бедра и пытался просто позволить этому случиться, позволить Ною хоть раз задать темп, но был так чертовски близок. Он скользнул внутрь, когда Ной отодвинулся, подстраиваясь так, чтобы им было хорошо.
Еще три толчка, еще три раза, и Ной снова прижался к нему, так сладко, как только мог, и Тобиас тяжело дышал.
- Близко. Боже, так близко, мальчик.
Ной застонал.
- Возьмите, что вам нужно, сэр, - сказал он все тем же хрипловатым голосом и сжал его. - Я ваш, просто потому, что вам хочется, нужно вам.
Тобиас зарычал, звук перешел в рев, он снова врезался в Ноя, гордость и любовь овладели им и привели к кульминации. Он даже не мог говорить, кончая, рев наполнил комнату ощущением обладания своим сабмиссивом, своим любимым. Тишина, воцарившаяся, когда его член дернулся и запульсировал в заднице Ноя, была звенящей и продолжительной, нарушаемой только их дыханием и тихими стонами Ноя.
Глава 19
Дни между Рождеством и Новым годом были одними из лучших в жизни Тобиаса за последние годы. Ной, казалось, достиг нового уровня подчинения, легко и непринужденно оставаясь в сабспейсе гораздо дольше, чем Тобиас когда-либо просил у него; это был подарок, которого Тобиас ждал.
В тот день, когда Тобиас вернулся домой после короткого обхода и был встречен у двери голым и молчаливым Ноем, он понял, что произошел прорыв. Ной, опустив глаза, помог ему разложить вещи, а затем принес обед в кабинет. Пока Тобиас ел и занимался своими бумагами, Ной стоял на коленях рядом с ним, неподвижный и молчаливый, двигаясь только для того, чтобы налить еще воды. Тобиас поймал себя на том, что рассеянно гладит его, находя утешение в его присутствии и в том, как деликатно он обслуживает его.
Ной справлялся со своими обязанностями легко, быстро и хорошо. Его не нужно было заставлять готовить ванну для Тобиаса, кормить его или приносить ему вещи. Казалось, он каким-то образом связан с сознанием Тобиаса, и дважды Тобиас чувствовал проворные пальцы на своей ширинке всего через несколько мгновений после того, как осознавал собственное возбуждение. То, что Ной просто знал и жил, чтобы служить, заставляло его испытывать оргазм сильнее, чем когда-либо, усиливало его эрекцию, заставляло его хотеть своего мальчика еще больше.
По утрам он просыпался не в холодной постели, а разбуженный горячим ртом. Ной радовал его во всем, заботился о нем, старался, чтобы он был счастлив. В ответ Тобиас обеспечивал Ною долгие сеансы каждый день и давал ему понять, насколько высоко ценится его покорность. Тобиас не позволил отметкам Ноя исчезнуть; он сохранял задницу Ноя розовой, а следы от засосов - яркими, пока ему не пришлось прекратить, чтобы они зажили к возвращению Ноя на работу.
Он побрил яйца Ноя и потратил кучу времени, играя с гладкой, нежной кожей, позволяя своему мальчику кончать снова и снова, прежде чем запереть его член в клетку на следующие три дня. Тобиас заставил Ноя умолять, заставил его попросить хлыст, заставил его однажды переночевать на полу, просто потому, что мог.
И в канун Нового года Тобиас понял, что Ной заслужил свой ошейник. Он позвонил Бредфорду, когда Ной выводил лошадей, зная, что это неподходящее время, учитывая подготовку к вечеринке, но некоторые дела не могли ждать.
На звонок ответил не Бредфорд, а Никки. Это само по себе свидетельствовало о том, что Тобиас беспокоил занятого человека. Он подождал несколько минут, пока Бредфорд не подошел к телефону.
- Тобиас! Пожалуйста, не говори, что ты отменяешь встречу.
- Боже, нет! - поспешил заверить мужчину Тобиас. - Мы придем, и думаю, ты будешь впечатлен. Нет, я звоню совсем по другому поводу.
- Что ж, надеюсь, это что-то важное, дружище, у меня и так дел по горло, как ты можешь себе представить. - Бредфорд рассмеялся ему в ухо.
Тобиас ухмыльнулся и перешел сразу к делу.
- На этой неделе он заработал свой ошейник, - сказал он, не в силах сдержать нотки гордости в голосе. - Мне нужен новый мастер по серебру, так как Тэнси уехала из города, и идеи для церемонии вручения.
- Да ладно! - Крикнул Бредфорд в трубку. - Ты окольцовываешь его? Честно говоря, Тобиас, я не был уверен, что вы двое зайдете так далеко. Я просто... взволнован. И рад. Поздравляю.
Тобиас услышал голос на заднем плане.
- О, извини, я на минутку... В подвале есть ванна, наполни ее льдом и дай шампанскому там остыть. Да, просто оставь в подвале, мы принесем ее в полночь. - Бредфорд театрально вздохнул и снова заговорил в трубку. - Хорошую прислугу так трудно найти. Так тебе нужен мастер по серебру? Я скажу сегодня вечером. О, это так волнующе. Вы проведете церемонию здесь?
Тобиас просиял, его охватил трепет.