Он надел обтягивающие кожаные штаны и простую черную рубашку, единственной его уступкой было то, что рубашка была шелковой, а не хлопковой. Ной был обнажен, если не считать стального кольца на члене, хотя он пойдет по заснеженному двору в плаще.
- Помоги мне с сапогами, - сказал он, когда Ной вошел в «безопасную» комнату. Он говорил тихо и спокойно. Авторитетно.
Ной молчал. Он был погружен в себя так долго, что Тобиасу не нужно было давать ему указания молчать, он просто делал это интуитивно. Ной подошел к шкафу, чтобы вытащить крючок для обуви. С помощью Ноя Тобиас надел сначала один сапог, затем другой, а после того, как Ной вернул крючок на место, так же молча опустился перед Тобиасом на колени.
- Пора прогуляться, мальчик. - Тобиас положил руку Ною на голову, не то чтобы погладил, но и не просто прикоснулся. - Здесь холодно. Обувь стоит у двери. Ты наденешь плащ, который висит на спинке кресла. Пойдем.
Тобиас медленно направился к двери, слыша, как Ной встает и набрасывает на плечи тяжелый плащ. Плащ был длинный, волочился по полу, и можно было не опасаться, что Ной замерзнет по дороге в конюшню. Он направился к лестнице, спустился по ней, а затем остановился, надевая ботинки.
Глаза были опущены, все тело расслаблено и спокойно.
Тобиас молчал, пока они шли по дорожке, опустив глаза, он высматривал следы. Он ничего не увидел, а это означало, что он все еще понятия не имел, все ли в порядке с планами или они провалились.
Он подошел к двери и обнаружил, что она не заперта. Вот и ответ на вопрос. Он скрыл этот факт от Ноя и открыл тяжелую дверь.
- Оставайся со мной, - сказал он, немного увеличив температуру и взяв у Ноя плащ. Он включил освещение на ринге и в центральном проходе, оставив все остальное в темноте. - Обувь.
Голый и босой Ной прошел за ним по проходу и вышел на ринг.
- Приветствую вас, друзья, - сказал Тобиас, выходя на середину ринга и усаживаясь в свое кресло.
Ной остановился, повернувшись лицом к креслу Тобиаса, и на мгновение растерялся, но его выучка быстро взяла верх, и он послушно опустился на колени рядом с креслом Тобиаса, у его ног. Его поза была безупречной, а глаза опущены.
- Бредфорд, надеюсь, все в порядке?
Бредфорд вышел из темной кабинки и кивнул Тобиасу. За ним выстроилась вереница мужчин, в основном, Домов и их сабов, которые двинулись по проходу и заняли места за пределами ринга.
- Мы все здесь, Тобиас, - сказал Бредфорд, занимая свое место на краю ринга. Фан, выглядевший довольно хорошо, молча опустился на колени у его ног.
- Замечательно. Спасибо вам всем, что пришли, - спокойно произнес Тобиас. Он внимательно посмотрел на каждого Дома, оставив за собой право кивка Бредфорду, Логану и Бретту. - Всем вам, - сказал он мягко.
Встав, он взглянул на стол и увидел черную коробку, которую Бредфорд был так любезен принести для него, и улыбнулся про себя.
- Сегодня особенный день, - сказал он.
Жестом он показал Ною, чтобы тот оставался на месте, и перешел к сундуку со своими кнутами. Все крупные предметы были перемещены, отодвинуты в сторону арены, за исключением кресла, стола и Андреевского креста.
- Сегодня, - продолжил он, открывая сундук, - сегодня я покажу вам моего мальчика. Чему он научился. Как далеко он продвинулся и какой замечательный подарок мне преподнес. - Он наклонился и поднял кнут, позволив его кольцам упасть на пол. - Ной. К кресту, пожалуйста. Повернись лицом к нему. Руки над головой, ноги расставлены. Логан, будь так любезен, не мог бы ты надеть на него поясной ремень?
- С удовольствием. - Логан улыбнулся и подошел к кресту, ожидая Ноя.
Ной медленно встал и размеренным шагом направился к кресту.
Тобиас видел мурашки на руках, когда тот проходил мимо, и Ной возбудился от одного только взгляда на кнут и осознания, что у них есть зрители. Он занял свою позицию на кресте, расставив ноги и подняв руки над головой, пока Логан застегивал пояс безопасности. Закончив, Логан кивнул Тобиасу и вернулся к краю ринга.
- Спасибо, Логан. - Сказал Тобиас, снова наклоняя голову. - Ной, ты предпочитаешь держаться за кольца или хочешь, чтобы тебя заковали в наручники? Будет три удара, и предупреждаю, будет больно.
Ной на мгновение задумался, затем попробовал кольца.
- Если вам угодно, господин, я бы предпочел держаться за кольца.
Тобиас кивнул.
- Да, угодно. Возьмись за них и подыши, мы начнем через минуту. - Он рассеянно свернул кнут и подождал, пока Ной успокоится.
На ринге не было слышно ни звука, собравшиеся мужчины молча стояли в полный рост или на коленях, воздух был насыщен предвкушением.
Ной неторопливо поиграл кольцами в пальцах, в конце концов, выбрав удобное для каждой руки положение. Он сделал глубокий вдох, его спина и плечи расправились, затем снова медленно напряглись на выдохе. Он наклонил голову, глубоко вдохнул, затем снова поднял ее и уставился перед собой.
В его теле не было и следа напряжения; плечи, спина, задница были гладкими и расслабленными, а ноги твердо стояли на своих местах.
Три удара он запланировал, три обещал; по одному на каждое плечо, один ниже на правом плече, закрывая шрам, оставшийся на коже его мальчика. Подняв кнут, Тобиас сделал глубокий вдох, успокаиваясь, и ударил - звук был слишком резким и громким, чтобы затеряться на ринге, и слишком живым, чтобы его заглушила звукоизоляция.
Ной вскрикнул от боли, громкий вскрик, такой же чистый и резкий, как щелчок кнута Тобиаса.
- Господин! Спасибо, сэр. - В его голосе слышался стон.
Он приподнялся на цыпочки, его плечи напряглись; каждый мускул на них был напряжен и четко очерчен, но через пару быстрых, неглубоких вдохов он взял себя в руки.
- Как ожог, сэр, - сказал он Тобиасу. Он все еще тяжело дышал, несмотря на боль, но его голос приобрел тот низкий, мягкий тембр, как всегда, когда он находился глубоко в сабспейсе. Очень глубоко. - По всей руке. У меня покалывает пальцы.
Тобиас знал, что Ной не жаловался, он просто говорил ради Тобиаса, давая ему понять, что он чувствует. Он был далек от своих стоп-слов.
Сделав еще один вдох, Тобиас снова отвел руку назад и хлестнул Ноя по другому плечу, и красный рубец идеально сочетался с предыдущим.
Часть сознания Тобиаса отметила, что у него встал; когда он вел Ноя к рингу, этого не было, но его возбуждение быстро нарастало.