По иронии судьбы, он на мгновение задержался у входа в кабинет, прикусив губу, но в итоге пошел дальше. Он прошел мимо камеры для подвешивания, не задумываясь, и снова задержался у входа в комнату с подушками и цепями на стенах. Он на мгновение исчез в стойле, и Тобиас услышал, как звякнули цепи. Когда он появился снова, то молча опустился на колени у двери в стойло, показывая, что это его выбор.
Тобиас кивнул и направился к нему твердым шагом, тяжело ступая. Звук его ботинок был приглушен звукоизоляцией, но шаги были размеренными и решительными. Он остановился перед Ноем, одной рукой все еще поглаживая свою эрекцию, и спросил:
- Почему именно эта? Цепи или подушки?
- Цепи, сэр, - ровным голосом ответил Ной.
- Хорошо. - Тобиас прошел мимо него и огляделся.
Подушки, большие и квадратные, пухлые и мягкие, были разбросаны повсюду, аккуратно разложенные так, чтобы было удобно лежать или бездельничать. С потолка свисали цепи, огромные стальные кольца, вделанные в балки, с кожаными наручниками на концах. Они были регулируемыми и могли поднять человека над полом или широко раскинуть руки. Вдоль одной стены стоял шкаф, антикварный буфет, который Тобиас купил на гаражной распродаже, как удобное место для хранения игрушек и инструментов.
- Пойдем, мальчик. - Тобиас потратил весь день на то, чтобы убедиться, что все наручники, что у него были, в идеальном состоянии; у каждого из них было по две пряжки, и они были обшиты мягкой кожей. Он надеялся, что новые, они пропитаются влагой пота и запаха Ноя со временем. Он услышал, как Ной поднялся и звякнул цепью. - Сюда. Дай мне свои запястья.
- Как пожелаете, сэр. - Ной встал лицом к Тобиасу и протянул ему запястья.
Тобиас молча надел наручники, тщательно затянув их, прежде чем приступить к закреплению цепей. Звук, с которым они продевались в кольца, был громким, сталь звенела и лязгала.
Тобиас остановился, когда руки Ноя оказались достаточно далеко от тела, чтобы он не мог до него дотронуться. Они не были ни над его головой, ни вытянуты; он просто был прикован к месту, не в силах пошевелиться.
Тобиас небрежно прошелся по маленькому пространству, проведя рукой по коже Ноя, когда тот оказался достаточно близко. Погладил его по плечу, потянул за сосок. Похлопал по заднице и пошевелил пробкой. Встав перед Ноем, Тобиас стянул с себя рубашку и, наклонив голову, прикусил его сосок, поглаживая его языком.
Ной зашипел от укуса, а затем застонал, и цепи слегка звякнули. Тобиас почувствовал, как Ной подвинулся, на этот раз сам задевая пробку. Ной перевернул запястья, ухватился за цепи пальцами и потянул их.
- Ш-ш-ш, - успокоил его Тобиас. Затем прикусил второй сосок, сильно посасывая, прежде чем отпустить. Он подошел к буфету и снял обувь. - Иногда пытки не причиняют вреда, - спокойно сказал он. Он поднял одну ногу и снял носок, затем другую. - Впрочем, иногда - еще как причиняют. - Он вернулся к Ною и снова впился губами в его сосок; вторая рука скользнула к ягодицам Ноя, притягивая его ближе и играя с кожаными ремешками.
- О! - простонал Ной, поджимая пальцы ног. Он слегка раздвинул ноги и попытался прижаться бедрами к Тобиасу. - Иногда бывает труднее вынести, когда этого не происходит, сэр, - нежно прошептал ему Ной.
Тобиас знал, что это правда. Он поднял голову и провел языком по груди Ноя, прежде чем снова отодвинуться. Медленно, почти небрежно, он отошел от того места, где стоял Ной, и начал расстегивать свои джинсы, плавно опуская молнию.
- Смотри на меня, - мягко сказал он. - Познай меня. - Он остановился, добравшись до подушек, и грациозно опустился на них.
Он со вздохом откинулся на них, наслаждаясь ощущением ткани, скользящей по спине. Закрыв на мгновение глаза, он растворился в звоне цепей и звуке дыхания Ноя.
- Смотри, - снова прошептал он, открывая глаза и проводя руками по своей груди, проводя пальцами по мягким волоскам, пощипывая соски. Они тут же затвердели, становясь тугими под его пальцами, и он задержался там, ощущая каждое движение в паху.
- У вас прекрасное тело, сэр. Подтянутое, закаленное, загорелое, очень красивое. - Сказал Ной, наблюдая, так, как ему было велено, он впивается глазами в тело Тобиаса. - А ваш член выглядит так же хорошо, как и в прошлые выходные. Твердый и толстый. - Его голос был низким и напряженным. - Я очень, очень счастливый мальчик.
Самообладание Тобиаса имело свои пределы: его эрекция резко усилилась в ответ на полученную похвалу, и член, дернувшись, еще сильнее выскользнул из расстегнутых джинсов. Он бросил взгляд вниз на свое тело, едва заметно улыбаясь при виде этой непристойной картины: его член словно тянулся к потолку. Он потянулся к нему сам, нежно обхватил ствол ладонью и сделал несколько легких, коротких движений.
Ощущения были приятными, куда лучше, чем от мастурбации за долгое время. Не торопясь, он спустил джинсы чуть ниже, освободил яички и нежно обхватил их ладонью. Он тихо застонал, затем отпустил их; руки скользнули по коже и вернулись к соскам.
- Разве вы не хотите почувствовать мой рот на себе, сэр? - продолжал говорить Ной низким, хрипловатым голосом; каждое слово он произносил медленно, с расстановкой, словно желая усилить эффект. - Я проглочу вас целиком, точно так же, как тот красивый стеклянный дилдо. Горячее дыхание на вашей коже, влажный язык, омывающий вас... позвольте мне доставить вам удовольствие, сэр. Вы так прекрасны.
- Ты доставляешь мне удовольствие тем, что наблюдаешь, - Тобиас слегка пошевелился, сдвигая джинсы еще ниже. - Тем, что учишься и подчиняешься. Тебе нельзя прикасаться ко мне, нельзя возбуждаться, нельзя кончать. Ты можешь лишь смотреть, быть моим зрителем. - Он приподнял ноги, окончательно стянул джинсы и развалился на подушках; его член стоял колом и в руке ныл от напряжения. - Ты можешь лишь смотреть, вдыхать аромат и слушать.
- Это и есть то, что вы называли пыткой без боли, сэр? Да? - выдохнул Ной, а затем продолжил, обрушив на него поток чувственных, эротических слов. - Ведь наблюдать за вами и не иметь возможности прикоснуться к этому великолепному члену - настоящая пытка. Но я хочу доставить вам удовольствие, поэтому смотрю. Я смотрю, как вздымается и опадает ваша грудь, когда у вас начинает перехватывать дыхание. Я смотрю, как слегка покачиваются ваши бедра, когда вы крепче сжимаете пальцы вокруг члена. Я смотрю, как румянец поднимается от вашего живота, разливается по плечам и переходит на лицо. Вам больно, сэр? Это чудесно?
Тобиас прислушивался к звону и скрежету цепей, к голосу Ноя и позволил движениям своей руки слегка ускориться. Он приподнял одну ногу, согнул её в колене и полностью обнажился; сильные пальцы ласкали промежность.