Тобиас покачал головой.
- Мы поговорим об этом позже, мальчик. Отдохни, а потом мы приведем тебя в порядок. Думаю, нам обоим не помешало бы полежать в ванне. - Последнее, что он собирался сделать, это начинать разговор прямо сейчас. Не об этом, не тогда, когда Ной был все еще в себе. - Ты уже можешь ходить? Я хотел бы осмотреть твою спину, нет ли синяков.
- Думаю, да, сэр. - Ной отодвинулся, слегка поморщившись, и медленно поднялся на ноги с помощью Тобиаса. - Просто кажется напряженной, господин, и горячей. Думаю, все в порядке.
Он знал, что суетится, когда выводил Ноя на более светлое место, и знал, что суетится, пока ощупывал каждый дюйм кожи и мышцы. Он достаточно хорошо знал себя, чтобы понимать, что выстраивает классическую модель избегания, и если он не будет осторожен, он будет чрезмерно опекать Ноя, и всё будет потеряно, потрачено впустую.
- Хорошо, - сказал он, наконец. - Одевайся. Я приберусь здесь - встретимся у двери, и я хочу, чтобы ты выпил хотя бы одну бутылку воды. Понял?
- Хорошо, сэр, - сказал Ной и медленно подошел к столу, чтобы взять бутылку воды, прежде чем на негнущихся ногах пройти по центральному коридору к своей одежде. Его спина была ярко-красной, но Тобиас не причинил ему серьезного вреда.
Вздохнув, Тобиас взял флоггер и подошел к сундуку.
- Черт, - пробормотал он себе под нос, опуская его внутрь. - Упрямый дурак. - Он не был уверен, кого из них он имел в виду.
сокращение от «submissive space» — особый тип трансового состояния в БДСМ-практике
Часть 17
Прогулка по двору была, пожалуй, самой странной в жизни Тобиаса. Ной, конечно, смотрел вниз, но был встревожен и, вероятно, неуверен в себе, и Тобиас никак не мог его успокоить. Не тогда, когда он шел с налитыми свинцом ногами и растерянностью, затуманивающей его рассудок.
Позже, да, конечно - как только он заведет их обоих внутрь и отведет в «безопасную» комнату.
Поднимаясь по лестнице, он все еще ничего не сказал. В коридоре он указал на «безопасную» комнату и сказал:
- Я проверю пейджеры. Я бы хотел, чтобы ты снова разделся, чтобы я мог снять с тебя ремни, а потом мы поговорим, милый. Я всего на минутку.
Ной заколебался, но через мгновение выдавил из себя:
- Да, сэр, - и скрылся в «безопасной» комнате.
Тобиас услышал, как из коридора донесся его вздох, а затем характерный скрип кожаных ремней упряжи, когда Ной начал раздеваться.
Тобиас покачал головой, в основном про себя, и пошел в спальню. Он положил все пейджеры на комод - два своих, рабочий пейджер Ноя и тот, что собирался отдать Ною в понедельник утром. Они все выстроились в ряд, все четыре, ничего не выражающие, неподвижные и молчаливые. Слава Богу, они никому не были нужны. Он подозревал, что в данный момент они ни на что не годились.
И его задачей было исправить это.
Выпрямившись, он посмотрел на свое отражение в зеркале, изучая себя. Серьезное лицо, сжатая челюсть... Он сознательно заставил себя расслабиться. Это уменьшило напряжение вокруг глаз, сделало его лицо более мягким. По-прежнему строгим, волевым... но не сердитым. Он не злился, не на Ноя. На самом деле, нет; Ной научится, и у них все будет хорошо.
Он пожал плечами и, развернувшись, легкой походкой направился в «безопасную» комнату. Он знал, что должен сказать и что сделать, чтобы восстановить равновесие; пришло время кое-что разъяснить своему своенравному сабу.
Ной стоял на коленях посреди комнаты, склонив голову и отведя руки назад, в удобной позе «показа».
- С тобой все в порядке? - Тихо спросил Тобиас. - Физически? Кожа не повреждена, и я не смог найти ни одной поврежденной мышцы, но я не в твоей шкуре.
Ной поерзал и слегка изогнул спину, словно желая убедиться в своих силах, прежде чем ответить:
- Все еще немного напряжено, сэр, но со мной все будет в порядке, спасибо. - Однако его голос был по-прежнему мягким, и, казалось, ему не хватало обычной уверенности.
- Хорошо. - Тобиас подошел к нему и попросил немного подвинуться, осторожно расстегивая ремни сбруи. Отодвинув клетку, Тобиас провел пальцами по коже в том месте, где она вдавилась. - Нормально? Я собираюсь вынуть пробку. Уверен, какое-то время ты будешь чувствовать себя странно.
Ной кивнул в ответ и подвинулся, чтобы Тобиасу было удобнее.
Пробка была вынута и отложена в сторону, и Тобиас убедился, что кожа не натерта, что Ной в такой хорошей физической форме, как можно было ожидать.
- Ну ладно, - сказал он, вставая. - Вот что сейчас произойдет. Ты оденешься, - он подошел к шкафу и достал чистые спортивные штаны, боксеры и футболку, - а я буду говорить. Потом ты поразмыслишь, и мы обсудим, что будет дальше.
Он протянул одежду и подождал, пока Ной молча оденется. Тобиас бесстрастно наблюдал за происходящим, а затем подошел к шкафу и облокотился на него, скрестив лодыжки.
- Кажется, ты неправильно понял, что я подразумеваю под подчинением, саб, - ровным голосом произнес Тобиас. - Я не собираюсь заставлять тебя кричать от боли. Тот факт, что ты позволяешь мне бить тебя, выполняешь работу по дому и отсасываешь у меня, не является подчинением, которого я добиваюсь.
Ной резко поднял голову, но остановил себя прежде, чем его взгляд поднялся выше пояса Тобиаса. Тобиас ждал, пока Ной боролся с желанием заговорить, вероятно, чтобы возразить, и через мгновение Ной вздохнул и снова опустил глаза в пол. Он не был полностью расслаблен, но, казалось, был готов слушать.
- То, что ты позволял мне бить тебя до тех пор, пока уже почти не мог этого выносить, это не подчинение, Ной. Это соревнование внутри себя, и оно не приносит мне удовольствия, и знаю, тебе оно тоже не принесло никакого удовольствия. Так в чем смысл? Мне все равно, как долго ты сможешь продержаться. Не имеет значения, насколько сильно я смогу тебя ударить. Мне было бы все равно, если бы ты не смог выдержать больше пяти ударов, саб, для меня дело не в боли. Для тебя это важно, до определенного момента, и я могу ее причинить, но хочу чего-то взамен. Я хочу, чтобы ты доверял мне. Я хочу, чтобы ты был честен со мной.
Тобиас встал, оттолкнувшись от шкафа.
- Как я могу довести тебя до предела, а затем преодолеть его, если не знаю, где он? У тебя был «желтый», и если бы ты был честен в своих действиях, ты бы им воспользовался. Ты уже перешел эту черту, ты был почти на грани срыва, и я мог по-настоящему ранить тебя. Когда я тебя бью, ты можешь делать все, что угодно, мальчик. Кричать, вопить, умолять... все, что захочешь. Покажи мне свою реакцию, дай мне узнать тебя. Позволь мне работать с тобой, а не быть препятствием, на которое ты можешь броситься. Ты понимаешь?