Пока Тобиас говорил, Ной хмурил брови и не торопился с ответом, задумчиво покусывая губу. Он несколько раз кивнул сам себе, прежде чем, наконец, озвучил свой ответ.
- Да, сэр, - вздохнул он, - думаю, теперь понимаю.
- Я хочу контролировать твои чувства, - твёрдо сказал Тобиас. Он медленно обошёл Ноя, расхаживая взад-вперед и намеренно ужесточая тон голоса. - Я хочу знать, что говорят тебе твои чувства, я хочу знать наверняка, что ты испытываешь. Я буду главным. Если ты сопротивляешься, то неважно, кто над тобой, важно лишь то, что кто-то тебя бьёт. И я не буду этим заниматься. Мы с тобой уже давно переросли это, мальчик, и это не игра. Ты мой, а я твой Господин, и я добьюсь твоего честного подчинения. Всё ясно?
- Да, сэр, все ясно, - ответил Ной быстрее и гораздо увереннее.
- Хорошо. - Тобиас остановился, когда оказался позади Ноя, и тронул его за плечо. - У нас все будет в порядке, дорогой. Но сейчас нам нужно подумать о другом. То, что произошло сегодня, больше не повторится. Чтобы закрепить урок, сегодня вечером будет наказание. Итак, ты заслужил час размышлений, сидя лицом к стене. Мне нужно уладить несколько дел, но я оставлю таймер. Когда он просигналит, ты можешь выйти из угла, но не из комнаты. Когда вернусь, ты скажешь мне, сколько ударов тебе положено, и каково твое новое отношение к подчинению.
Ной протянул руку и коснулся пальцев Тобиаса своими.
- Да, сэр. Я тщательно обдумаю это, сэр, - заверил он Тобиаса, прежде чем его рука снова упала на колени.
Тобиас кивнул.
- Тогда в угол. У тебя есть час.
Ной осторожно поднялся и отошел в угол, приняв естественную позу «показа», глядя в стену. Тобиас нашел в шкафу таймер и установил его на час, медленно поворачивая циферблат.
- Он, скорее всего, напугает тебя до смерти, когда зазвонит, и я приношу свои извинения за это - все время забываю его заменить. - Он положил его на стул, надеясь, что подушка немного приглушит звук звонка. - Я вернусь позже, - тихо сказал он, затем повернулся и тихо вышел из комнаты.
Часть 18
Когда он спускался по лестнице, в доме стояла жуткая тишина - раньше он этого не замечал. Даже половицы не скрипели, когда он вошел в свой кабинет и открыл самый нижний ящик, потянувшись к задней стенке за пачкой сигарет. Он отметил, что они снова были сухими. Ничего необычного, поскольку обычно он выкуривал всего три штуки из пачки, прежде чем они становились слишком старыми и их приходилось выбрасывать.
Однако... это была его вторая сигарета за последние несколько недель, и это было нехорошо.
Он смотрел на сигарету в руке и раздумывал, стоит ли выкуривать её целиком, но знал, что единственная причина, по которой он вообще об этом думает, это частота курения, а не какой-либо реальный страх снова стать зависимым - если ты однажды зависим, то будешь зависим всегда, даже если это всего лишь сигареты. Нет, это была всего лишь одна зависимость, которую он подавил до приемлемого уровня.
Тобиас вдруг понял, что размышлял, стоит ли курить, дольше, чем это заняло бы само курение. Он закатил глаза и схватил зажигалку. Выходя из дома, он достал портативный телефон из подставки в прихожей и набрал цифру шесть в быстром наборе.
- Йоу. - Голос Фана звучал сонно.
- Это лучше, чем желтый, - непринужденно заметил Тобиас, спускаясь по лестнице с сигаретой в зубах.
- Ага. Привет, как дела?
- Отлично. - Он остановился на полпути к своему грузовичку и закурил. - Мы можем увидеться в среду вечером?
Последовало долгое молчание, которое Тобиас заполнил, подойдя к грузовику и забравшись в кузов. Он сидел спиной к кабине и курил, наблюдая, как клубы дыма поднимаются и исчезают.
- Сейчас... еще нет четырех часов субботы. Ты куришь, и я думал, что твой мальчик будет на ферме в эти выходные, - осторожно сказал Фан. - Что случилось?
Тобиас еще раз затянулся сигаретой. Часть его хотела рассказать Фану, часть - просто поговорить об этом и попросить кого-нибудь взглянуть на это с другой стороны. Но большая часть его понимала, что он не сможет.
- Не твое дело, малыш, - сказал он, наконец, с сожалением.
- Тогда нет, я не смогу увидеться с тобой в среду. Голос Фана тоже был тихим и печальным. - Ничего не могу поделать, если не знаю.
Тобиас вздохнул.
- Знаю. Прости.
- Ты в порядке?
Тобиас на мгновение задумался и посмотрел на свою сигарету.
- Не очень. Но буду.
- Оно того стоит? - Спросил Фан и тут же сказал: - Прости меня. Боже, Тобиас, забудь, что я это сказал, пожалуйста.
- Не беспокойся об этом, - сказал Тобиас, зная, что в ближайшие несколько дней ему придется снова и снова откладывать этот вопрос. На него внезапно нахлынули непрошеные воспоминания, с которыми, как казалось, он справился: как он говорил Фану, что, конечно, оно того стоило, когда они упаковывали последние вещи Фана. Первый раз, когда Фан использовал свои стоп-слова, и гнев, который они оба испытали из-за этого. Второй раз, когда он не смог остановиться, потому что остановиться означало бы жить во лжи. - Господи, - выдохнул он. - Фан, ты мне нужен.
- Уже еду. - Телефон отключился, и Тобиас выругался, снова набрал шесть и выбросил сигарету.
- Что? - спросил Фан, запыхавшись. - Я сказал...
- Не приезжай! - взмолился Тобиас. - Прости, я просто... Боже, Фан, тебе нельзя сюда приезжать. Не сейчас. Встретимся в среду у меня дома?
- Ты расскажешь мне, что произошло?
Тобиас вздохнул.
- Да.
- Хорошо.
Часть 19
Он выкурил еще две сигареты и, наконец, вошел в дом, заглянув на кухню выпить стакан воды, прежде чем подняться наверх. По его часам, он отсутствовал чуть больше полутора часов, так что он не стал терять много времени, просто почистил зубы и попытался избавиться от ужасного запаха дыма, прежде чем отправиться в «безопасную» комнату.
Ной стоял, скрестив руки на груди, прислонившись плечом к окну, и смотрел на участок. Он был очень спокоен и расслаблен. Свет из окна падал на его взъерошенные волосы и слегка помятую футболку, придавая молодой вид. Он, казалось, был погружен в свои мысли, пока не услышал, как Тобиас вошел в комнату, а затем повернулся лицом к Тобиасу, принял позу «показа» и молча опустил глаза в пол.
- Чувствуешь себя лучше? - Тихо спросил Тобиас. Он был ошеломлен тем, как красиво выглядел Ной, каким милым он мог быть. Немного беспокоило то, как ему хотелось протянуть руку и притянуть его ближе.