- Господи Иисусе. - Это все, что Тобиас мог сказать, на мгновение, его дыхание со свистом вырвалось из груди в порыве потребности и жадного желания. Его пальцы крепче сжали бедра Ноя, и Тобиас сильно потянул, снова и снова притягивая Ноя к себе. - Мальчик мой, - прорычал он, вонзаясь в Ноя. - Это то, чего ты хотел, тебе нравится? Жестко и быстро, чтобы твоя узкая дырочка прижималась ко мне? Ты уже близко? Когда кончишь, обрызгаешь ли пол на моей кухне? Ты будешь кричать для меня?
- Да! Близко! Мне нравится жестко, нравится быстро, нравится, как бы вы это ни делали, сэр, только, пожалуйста, не останавливайтесь! - Ной всхлипнул, и Тобиас почувствовал, как его бедра начали подрагивать под его пальцами, как тело волнами напряглось; он мог читать его, как книгу. - Так близко, господин! - Громкость Ноя значительно возросла, а вместе с ней и его отчаянные глотки воздуха. Хватка Тобиаса слегка ослабла, когда Ной покрылся испариной, и ему пришлось сильнее сжать пальцы, чтобы удержаться.
Усилием воли и свойственным ему упрямством - он любил называть это чувством юмора - Тобиас замедлился.
- Как бы я это ни делал? А что, если я остановлюсь? Что, если отведу тебя наверх, в свою постель, и уложу там? Что, если войду в тебя вот так, так медленно, что нам обоим станет больно? Что, если я поцелую тебя, поглажу твой член и просто... сделаю... это?..
Ной жалобно заскулил. Он тяжело дышал, делая глубокие вдохи и пытаясь взять себя в руки.
- Я бы... - Он с трудом сглотнул и прочистил горло. Он сделал глубокий вдох и, казалось, заставил себя говорить связно. - Я жажду ваших поцелуев, господин. Я в вашем распоряжении, и вы можете делать со мной все, что пожелаете, и где пожелаете. Для меня большая честь испытывать по вам боль, - Он сделал еще один вдох и издал жалобный звук. - О, Боже.
- Что, если я назову тебя своей шлюшкой, моим мальчиком, моим любовником? Что, если я скажу тебе, что нигде я не хотел бы быть больше, чем прямо здесь, с тобой? - Тобиас крепко зажмурился от правды, его бедра начали бесконтрольно дергаться. - Что, если я... Боже. Поговори со мной, милый. Мне нужно тебя услышать.
Ной подвинулся и глубоко вобрал его в себя.
- Я - все это, господин! Ваша шлюха. - Он втянул воздух и продолжил, быстро, задыхаясь. - Ваш мальчик, ваш, ваш любовник, пожалуйста, пожалуйста, я хочу этого, я хочу этого! Да! Сейчас кончу... Боже! - Тобиас почувствовал, как напряглись бедра Ноя, почувствовал, как оргазм сжал его собственный член, и, удерживая его, закричал, забрызгав кухонный пол своим семенем. - Господин!
Тобиас на мгновение замер, позволяя оргазму Ноя захлестнуть его, чувствуя, как он пробегает по члену и поднимается по всему телу, и тут произошло нечто волшебное, и коротким сверкающим взрывом был вызван его собственный оргазм.
- Ной. - Он знал, что сказал это, но понятия не имел, услышал ли это Ной, а потом это уже не имело значения, потому что он кончал, глубоко и жестко врываясь в жар Ноя, позволяя Ною принять его вес. -Мой.
Ной потянулся назад и, шаря вслепую, наконец, схватил Тобиаса за запястье и сжал его.
- Господин, - выдохнул он, пытаясь прижаться ближе и разочарованно вздыхая, когда не добился той близости, на которую, казалось, рассчитывал.
Тобиас слегка улыбнулся, совершенно измученный.
- Возможно, ты меня доконаешь, милый, - сказал он, подвинувшись достаточно, чтобы обнять Ноя. - Секс на кухне, еще и объятия. Ты избалован.
- Да, сэр. Я знаю, как мне повезло, - Ной вздохнул и с облегчением улыбнулся, прижимаясь к Тобиасу.
- Это хорошо. - Тобиас поцеловал Ноя в волосы и нежно уткнулся в него носом. - И мне повезло. Потому что ты все еще готовишь ужин. И это был лучший секс на кухне, который когда-либо видел этот этаж.
Ной застонал.
- Это лучший секс на кухне, который у меня когда-либо был, - признался Ной с той же глупой улыбкой, которую помнил Тобиас после их поцелуя в прошлые выходные. - Э-э-э. Лучший секс в жизни, который у меня когда-либо был, сэр. Черт возьми. Извините, сэр.
Тобиас рассмеялся, он ничего не мог с собой поделать.
- Не волнуйся, мальчик. Я в хорошем настроении, так что посчитаем, что за это шлепок по заднице голыми руками. Когда захочу.
Ной выглядел так, словно понял и отсрочку, и открытое заявление о намерении полапать, и встретил ухмылку Тобиаса своей собственной.
- А теперь, - сказал Тобиас, слегка отодвигаясь, - давай приведем себя в порядок и приготовим ужин. Не хотелось бы свалиться с ног от голода.
Стир-фрай (stir-fry) — техника быстрого обжаривания пищи в раскалённом масле в глубокой сковороде с покатыми стенками (воке) при постоянном помешивании.
Часть 22
Тобиас был приятно удивлен, когда ужин, наконец, появился на столе - Ной, как только расслабился, приготовил замечательное жаркое. Тобиас мысленно отметил, что если Ною тяжело на кухне, то секс - это не так уж и плохо.
После того, как посуда была вымыта и убрана, Тобиас отвел податливого и нетерпеливого Ноя через двор в игровую комнату и заставил раздеться прямо за дверью. Он не использовал пробку или какие-либо другие приспособления для удержания целомудрия, сказав Ною, что в этом нет необходимости.
- Мы попробуем еще раз, мальчик. Только твоя спина и мой флоггер. Если у тебя встанет, хорошо - на этот раз главное, чтобы я тебя узнал.
Когда Ноя вывели на ринг, он послушно подошел к скамье для порки и устроился на ней, держась за ручки. Тобиас понаблюдал за ним, убедился, что он держит равновесие, прежде чем повернуться к сундукам и взять флоггер «кенгуру».
- Ты готов? - тихо спросил он, закатывая рукава. - Ты знаешь, что мне нужно?
Ной глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Было бы понятно, если бы он немного нервничал, но Тобиас не чувствовал его неловкости от этой встречи.
- Да, сэр, я много думал об этом. Я надеялся, что вы вернете меня сюда сегодня вечером. Думаю, я понимаю, что вам сейчас нужно. - Ной отвечал ему уверенно, хотя в правдивости его слов еще предстояло убедиться. - Я готов.
- Тогда ладно. - Тобиас показал ему флоггер, еще раз расправив хвосты. - У тебя есть твои слова, и если ты не используешь их, когда придется, ты пожалеешь об этом. Мне нужна честная реакция, Ной, моя работа - действовать в рамках твоих возможностей, пока мы оба их не узнаем. Мы можем обсудить их позже.