- С нетерпением жду этого, сэр, - выдохнул Ной в трубку.
- Знаю, что ждешь, милый. - Тобиас ухмыльнулся и вернулся на кухню, когда чайник засвистел. - Любимое хобби?
- Хм. Ну, тренировка, баскетбол, - Ной сделал паузу. – Мой дневник.
- Значит, он хорошо работает? Я рад. - Тобиас налил воды в свою кружку и задумался, стоит ли спрашивать еще.
- Дневник? Да, наверное, он полезен. Хм… - Ной остановился на полуслове. - Это не значит, что… ну, если вы чувствуете, что должны его прочитать…
- Нет, - сказал Тобиас. - Это твой дневник, твой путь. Конечно, мне любопытно, но я не собираюсь заставлять тебя давать мне его читать, Ной. В идеале, если он затронет что-то, что, по-твоему, нам следует обсудить, надеюсь, ты подойдешь ко мне и скажешь, что хочешь поговорить.
- Я всегда буду обсуждать с вами свои проблемы, сэр, - заверил его Ной. - Итак, какой следующий вопрос? Или теперь моя очередь?
Тобиас взял свою кружку и выудил из нее чайный пакетик.
- О, полагаю, я могу позволить тебе попробовать, ты был терпелив. - Он улыбнулся и вышел в гостиную, снова направляясь к окну. Позади него стереосистема закончила воспроизводить песню Сары Вон, и в комнате воцарилась тишина.
- Хорошо, сэр. Я хочу знать... хм... расскажите, как вы попали в эту тему.
Тобиас ухмыльнулся и отхлебнул чаю. Конечно. Ной не из тех, кто стесняется говорить о прошлом Тобиаса, даже если заставит Тобиаса вспомнить некоторые его части, оставленные далеко-далеко позади.
- Мне было шестнадцать, когда я в первый раз занялся сексом, - сказал Тобиас. - Семнадцать, когда мой любовник впервые попросил меня отшлепать его. С тех пор всё пошло по нарастающей, и когда мне исполнилось двадцать, меня впервые отвели в клуб. В двадцать один год я официально начал своё обучение - пришлось подождать, пока я не достигну совершеннолетия, чтобы пить алкоголь, и таким образом, оставаться в рамках дозволенного, во всяком случае.
- Ходят слухи, что вы тренировались у Бредфорда...
- Зависит от определений, - сказал Тобиас. - Он не тренировал меня - он всего на несколько лет старше. Но он был частью моего обучения, да. Мы были... современниками. Полагаю, и до сих пор.
- Так вы подменяли его?
- Иногда. И он подменял меня. Частью обучения было убедиться, что мы хорошо знаем инструменты. Почувствовать их в своих руках и на спине. Когда я тебя бью, я точно знаю, каково это, Ной.
- Конечно, - сказал Ной. - Хорошо, так, вы, вроде, говорили мне, что выросли на этой ферме?
Тобиас удивленно моргнул, услышав смену темы.
- Э-э, да. Ферма принадлежала моему деду, а затем отцу.
- Точно. Итак, когда вы уехали из дома?
Тобиас выглянул в окно и посмотрел вниз, на улицу под его домом.
- Мне было восемнадцать, летом перед тем, как поступил в колледж.
- Вы открылись?
Тобиас вздохнул и подошел к кофейному столику.
- Нет. Ну, не совсем. Думаю, мои родители знали. Уверен, миссис Миллер все это время знала.
- Не могу представить, что вы могли что-то утаить от нее, - со смехом сказал Ной. - Значит, вы поступили в колледж и ветеринарную школу и больше не возвращались? Когда вы им сказали?
Тобиас осторожно поставил свою кружку на стол.
- Не сказал. Они умерли, когда мне было девятнадцать.
Тобиас услышал, как Ной вздохнул на другом конце провода.
- Ах, черт, простите. Но девятнадцать? Что случилось?
- Автомобильная авария по дороге домой с конных соревнований. - Тобиас снова сел в кресло. - Я учился в колледже. Я потратил целый семестр на то, чтобы убедиться, что на ферме все будет в порядке, если меня там не будет, и узнать больше о деньгах. Мой отец заработал много денег, инвестируя, и мне пришлось наладить отношения с брокерами и бухгалтером; как ни странно, такого уровня богатства не достигаешь, будучи ветеринаром. - Он улыбнулся и продолжил. - Я убедил миссис Миллер остаться, а потом вернулся в колледж. - Он пожал плечами. - Так что теперь у меня есть ферма. Я начал ремонт старых конюшен, когда мне было... двадцать шесть или около того.
- О, Боже, это ужасно. - В голосе Ноя звучало искреннее сочувствие. - Я думаю, для вас это было полжизни назад, но все равно, сожалею.
- Спасибо. - Тобиас не знал, что еще сказать; он ценил это чувство, но Ной был прав... потеря произошла очень давно. - В любом случае, я никогда не признавался им в этом, и очень сомневаюсь, что они имели хоть малейшее представление о том, что я люблю бить мужчин кожаными кнутами.
Ной усмехнулся.
- Нет, полагаю, что нет. - Тобиас услышал скрип дивана или стула, смешивающийся со звуками ночного города; должно быть, Ной стоял у открытого окна. Еще одна резкая смена темы разговора удивила его. - Итак, сэр... правда, зачем вы позвонили?
- Правду? - Тобиас широко улыбнулся. - Потому что мог.
- Только потому, что вы могли? Не из-за плохого дня, который вы хотели обсудить, не были одиноки, возбуждены или скучали? Только потому, что знали, что я буду сидеть здесь и болтать с вами?
- Именно так. Я позвонил тебе, потому что ты мой, милый, и потому что могу. Если захочу поговорить с тобой, я могу просто позвонить. И вот ты здесь, и теперь я знаю о тебе столько замечательного. Я старался, чтобы это не стало для тебя ужасным опытом, - поддразнил он.
- О, нет, все это было не так уж ужасно. На самом деле, мне понравилось. Если бы вы меня предупредили, у меня были бы вопросы поинтереснее.
- Ах, но мы уже решили, что сюрприз - прекрасное оружие. - Тобиас улыбнулся и откинулся на спинку кресла. - Во сколько ты ложишься спать?
- Я сова. Я из тех счастливчиков, которым не нужно спать по восемь часов каждую ночь. Если я играю в баскетбол или у меня был тяжелый вечер наставничества, то обычно не сплю до полуночи или даже позже, чтобы расслабиться. Если я возвращаюсь домой сразу после работы, то стараюсь быть в постели к десяти. Это значит, что вы не даете мне уснуть, - поддразнил Ной. - А как насчет вас, сэр? Рано ложитесь, рано встаете?
- Не совсем. Это зависит от того, где я должен быть утром, но обычно ложусь спать в одиннадцать или чуть позже. Я стараюсь ложиться в одно и то же время каждый вечер. - Тобиас вытянул ноги перед собой, ему было тепло и уютно после чая. - Теперь ты готов лечь спать? Ты сказал, что пишешь в своем дневнике - это часть твоего вечернего ритуала, или это скорее вопрос того, что ты пишешь, когда хочешь писать?
Ной вздохнул.