- Да, сэр. Спасибо, сэр, - ответил Ной, стягивая тунику с одного плеча и прислоняясь спиной к стене. Он положил наручники на колени и уткнулся в них лбом, закрыв глаза.
Тобиас не торопился. Он не был особенно тихим, зная, что Ною нужна была какая-то сенсорная связь с ним, пока он связан, но не разговаривал. Он быстро разделся, выбросив свою обычную одежду из кабинки, и медленно облачился в свой костюм. Он задержался на рубашке, наслаждаясь ощущением ткани на своей коже, представляя себя важным герцогом, которого посылают разобраться с жалким воришкой.
Одевшись, он стал ждать. Ной неподвижно сидел у стены, его дыхание было ровным. Тобиас подошел к маленькому шкафчику и достал смазку и презервативы, положив их в карман, а также плетеный ремень. Короткий и тонкий, ничем особенным не выделяющийся, но он знал, что тот издает неприятный треск, когда ударяется о что-то твердое. Он не стал бы использовать его против Ноя, так как от него оставались неприятные следы, но мог бы, по крайней мере, помахать им и напугать «вора».
Направляясь к двери, он тихо откашлялся, и Ной поднял голову. Прежде чем он успел что-либо сказать или хотя бы отреагировать, Тобиас усмехнулся и сказал:
- Я бы подумал, что нищенствующая крыса из трущоб будет слишком занята, молясь о собственной шкуре.
Ной поднял голову, коротко взглянул Тобиасу в глаза, затем опустил взгляд и с шумом опустился на колени, при этом движении кандалы и цепи издавали приятный скрежет и лязг по полу.
- Простите меня, я разочаровался в Боге, Ваша милость. Осмелюсь ли я теперь надеяться, что он посылает своему бедному, смиренному слуге чудо?
Тобиас запрокинул голову и рассмеялся.
- Меня никогда раньше так не называли. И нет, я не от Бога, щенок. Я заметил, он редко опускает глаза так низко. Кроме того, мне дали понять, что воровство - это грех не только перед королем, но и перед Богом. Скажи, почему ты считаешь, что заслуживаешь снисхождения?
- Я его не заслуживаю. - Ной опустился перед ним на колени. - Я прошу, я молю Его о милосердии ради моей семьи, которая останется без пропитания этой зимой, если я не вернусь к ним. Я не желал кольца, Ваша светлость, я был в отчаянии. В полном отчаянии. - Ной опустил подбородок на грудь и опустил руки по швам. - Услышит ли он меня? Вы сжалитесь надо мной, Ваша светлость?
Тобиас притворился, что размышляет, но, по его мнению, это было бесполезно, поскольку Ной смотрел в пол. Он сделал несколько тяжелых шагов вперед и остановился прямо перед склоненной головой.
- Не знаю, почувствую ли я жалость, ведь меня оторвали от дел и заставили приехать сюда только ради тебя, чтобы выслушать твое жалкое дело. Это доставляет неудобство, щенок, и это приводит меня в плохое расположение духа. Однако король получил свое кольцо обратно, и его мало волнует, что с тобой сделают, поэтому отдал в мои руки. Скажи, как ты думаешь, что на меня повлияет?
- Я сделаю все, что угодно, лишь бы склонить вас на свою сторону. Все, что угодно, Ваша светлость, - Ной наклонился вперед и, схватив его за брюки, умоляюще потянул за них. - Я буду целовать ваши ноги, терпеть удары плетью, обещать вам все, что угодно, или... - Ной поднял свою голову и уставился прямо на возбужденный член Тобиаса. - Или даже... - он прочистил горло, затем нагло наклонился вперед, чтобы уткнуться в него носом.
- Прямолинейный, да? - Тобиас с недоумением посмотрел на Ноя. - Обычно я выслушиваю длинные истории о бедности, нужде и попрошайничестве, прежде чем мне неохотно предлагают это. - Он схватил Ноя за волосы, прижал к себе, потерся о его щеку и затвердел еще сильнее. - Ты хочешь этого, вор?
- Я не новичок в таких делах, сэр, - с трудом произнес Ной сквозь ткань. Его голос дрожал, и он отодвинулся, упираясь Тобиасу в бедра.
- Значит, ты знаешь, что делать? - Тобиас сильно дернул Ноя за волосы, а затем отпустил его, отступив на шаг. - Мне бы не хотелось наказывать тебя, - зловеще произнес он. Он поднял ботинок и ударил по нему ремнем. Ной вздрогнул от этого звука, а Тобиасу пришлось скрыть улыбку, отбрасывая ремень в сторону.
- Я... Я знаю. Вы, прекрасные мужчины, в своей изысканной одежде, все одинаковы, - фыркнул Ной.
- Неужели? И в чем? - Угрожающе спросил Тобиас.
Ответ Ноя был рассчитанным и обдуманным.
- Ваши приличные, фригидные жены не делают этого для вас, поэтому вы ищите другую, более готовую или более отчаявшуюся.
- Хм, это было бы обидно, если бы у меня была жена, фригидная или нет. Это делает тебя готовым или просто отчаявшимся? И имей в виду, что от твоего ответа зависит только то, каким образом ты будешь моим, а не то, захочу я или нет.
- Поскольку я в кандалах, а не в постели какого-нибудь богатого аристократа, должен сказать, это приводит меня просто в отчаяние, Ваша светлость.
Тобиас драматично вздохнул.
- И не слишком умен - быстрая ложь спасла бы твои... достоинства; я с нетерпением ждал твоего рта. А, ладно. Я не буду совать свой член туда, где есть зубы. - Внезапно он наклонился и оттолкнул Ноя в сторону, сбив с ног, и схватил его за рубашку. Тобиас не был уверен, кто из них удивился больше, когда хлопок разорвался с громким звуком. Он улыбнулся Ною и потянул снова, буквально сорвав тунику с его тела.
Ной приземлился, упершись руками в пол, тяжело дыша.
- Подождите! Подождите... так грубо, Ваша светлость, не лучше ли помедленнее? - Ной понизил голос. - Разве вам не так больше понравится?
- Действительно, понравилось бы, - согласился Тобиас. - Но ты сам признаешь, что твое предложение было сделано в отчаянии, а не из-за какой-либо реальной необходимости.
Ной сел.
- Да, да, Ваша светлость, я в отчаянии. У меня семья, и у меня еще осталось немного стыда. Но я... хочу, чтобы вы были довольны. Мне нужна моя свобода, моя жизнь. Я хочу, чтобы вы думали обо мне хорошо, когда уйдете.
Склонив голову набок, Тобиас изучал фигуру перед собой, отмечая гладкую, покрытую пятнами кожу и темные, дерзкие соски. Дыхание Ноя участилось, и, судя по тому, как натянулись свободные хлопковые штаны, ситуация его нисколько не обескуражила.
- У меня такое чувство, что к тому времени, как мы закончим, я буду очень высокого мнения о тебе, щенок, - сказал он, наконец. Он покачался на пятках и снова встал. - Значит, медленно. Заслужи мою милость.
Ной с трудом сглотнул и кивнул.
- Вы не пожалеете об этом, Ваша светлость, - сказал он, медленно поднимаясь на ноги. Он довольно ловко справился с цепями и потянулся к шелковой рубашке Тобиаса. - Вы же не хотите испортить эту прекрасную ткань, не так ли, Ваша светлость? - спросил он, помогая Тобиасу снять ее. Затем он провел прохладными пальцами по коже Тобиаса, начиная с плеч и спускаясь к соскам Тобиаса и вниз к пупку.