- Ты не плохой повар, ты просто еще не знаешь целую коробку рецептов. У тебя все отлично получается. - Тобиас откинулся на спинку стула, наблюдая, как Ной заканчивает приготовления. - Я думал об этих выходных.
Ной ухмыльнулся.
- Да? - сказал он и поставил тарелку на стол. - Извините, у меня нет полноценного ужина, сэр. Если бы я точно знал, что вы придете, я бы что-нибудь приготовил.
Тобиас отмахнулся.
- Я не был уверен, что найдется что-нибудь перекусить; насколько я знал, вы двое могли уже все съесть, и мне пришлось бы довольствоваться простым минетом, который я получу.
По удивленному, но понимающему выражению лица Ноя стало ясно, что он прекрасно понимает, что это расплата.
- Да, десерт. - Сначала он подал Тобиасу, а затем себе.
Свинина была нежной и сочной, а специи и травы - изысканными. Тобиас одобрительно хмыкнул, стараясь, чтобы его стоны были как можно более сексуальными.
- Молодец, малыш. Ты быстро учишься.
- Спасибо, сэр. - Ной проглотил кусочек и отпил воды, чтобы скрыть, но, без сомнения, его голос дрожал. - Эллисон - шеф-повар, она мне очень помогла. Думаю, что смог бы немного импровизировать, если бы понадобилось.
Тобиас со стоном проглотил еще кусочек и слегка поерзал на стуле.
- Импровизация - это хорошо. Изобретательность - еще лучше. Тебе так не кажется?
Ной отложил вилку.
- Да, сэр. Изобретательность - лучше. Надеюсь, со временем я дойду и до этого.
- Я не имел в виду приготовление пищи, и поверь мне, ты изобретательный. Само твое существование вдохновляет меня, милый. - Тобиас откусил еще кусочек и закрыл глаза. Блюдо и в самом деле было очень вкусным, он какое-то время смаковал его.
- Я чувствую себя немного… вдохновлённым, сэр, - тихо сказал Ной, едва слышно поскуливая.
- Ммм. Бедняжка. Помню, сегодня я несколько раз испытывал вдохновение. Ужин был восхитительным, милый, спасибо тебе. - Тобиас доел свинину и откинулся на спинку стула, улыбаясь своему мальчику.
Ной встал и направился к Тобиасу. Легким прыжком он оседлал колени Тобиаса.
- Что я могу сделать, чтобы загладить вину за сегодняшнее утро, чтобы вы позволили мне кончить сегодня вечером, сэр? - серьезно спросил он. - У меня нет паддла, но есть наручники и ремень... У меня есть флоггер, но он легкий, скорее для развлечения, чем для чего-то серьезного. Да, и еще кнут.
Тобиас покачал головой, стараясь не рассмеяться.
- Скажи мне правду, мальчик. Ты не сбегал сегодня в туалет? Ты не кончал с утра?
- Нет, сэр, я был уверен, что вы придете сюда сегодня вечером, и пообещал, что приберегу это для вас.
Тобиас демонстративно положил руки Ною на бедра и притянул его к себе на те несколько дюймов, которые были необходимы.
- Хороший мальчик. Видишь ли, у тебя прекрасная память и богатое воображение... потрясающее тело. Я очень счастливый человек, знаешь ли. И примерно через тридцать секунд я буду счастливым мужчиной, засунувшим свой член тебе в глотку, не так ли?
Ной застонал от прикосновения и с трудом сглотнул.
- Да, сэр. Могу я предложить вам диван, сэр?
Тобиас укусил Ноя за шею, осторожно, чтобы не оцарапать кожу и не оставить следов.
- Конечно. Давай, не теряй времени, малыш.
Ной вздохнул и соскользнул с колен Тобиаса. Он направился прямиком в гостиную, где приглушил музыку, но оставил ее звучать на заднем плане, и Тобиас кивнул в знак благодарности.
На самом деле он не возражал против музыки, но ее громкость больше подходила для оперы, чем для того, что играло у Ноя.
Кожаный диван был глубоким и мягким, и Тобиас с удовольствием опустился на него, широко раздвинув ноги. Он знал, что улыбается, как кот, дорвавшийся до сливок, но ничего страшного, он с нетерпением ждал сливок.
- Вам нравится диван, сэр? - Спросил Ной, отодвигая кофейный столик на пару футов в сторону. Он отступил на пару футов и стянул футболку через голову, позволив ей упасть на пол.
- Мне нравится кожа. Я люблю роскошь. Мне нравится диван. - Тобиас, стараясь не ухмыляться, откинулся еще немного назад, расслабляя плечи и голову. Он чувствовал себя хорошо; он знал, что скоро станет еще лучше.
- Я купил его на деньги, заработанные, когда я подрабатывал охранником в свободное от службы время. - Он повернулся спиной и расстегнул джинсы, позволив им упасть до лодыжек.
Тобиасу открылся прекрасный вид на задницу Ноя в черных боксерах.
Тобиас зарычал.
- Мальчик...
- Сэр. - Ответил ему Ной, снимая боксеры. Он медленно повернулся, демонстрируя напряженную эрекцию.
- Прекрасно. – Так и было. - А ты дразнишься, - сказал он самым поучающим тоном, на какой был способен. - Теперь. Назови мне очень убедительную причину, по которой я должен позволить тебе кончить.
- Я могу это сделать, - заверил его Ной и медленно опустился перед ним на колени. Он положил руки на бедра Тобиаса и провел ими по ткани, мимо члена, по бедрам, пока не добрался до пояса, где принялся расстегивать молнию и пуговицу.
Тобиас наблюдал, опуская взгляд вниз, к рукам Ноя. Ему потребовалось время, чтобы перестать стесняться, наблюдая, как кто-то любит его; теперь это сильно возбуждало, и когда Ной стянул с него брюки, его эрекция пульсировала, упираясь в шелк боксеров.
- Возможно, вам захочется немного приподнять бедра, сэр, - предложил Ной, и когда он это сделал, Ной стянул боксеры и брюки с задницы вниз по бедрам, достаточно низко, чтобы полностью освободить его. - О, это прекрасно, - выдохнул Ной, прижавшись губами к коленям Тобиаса и обхватив его яйца теплыми пальцами.
Тобиас подавил стон. На самом деле, не стоит облегчать Ною задачу. По крайней мере, пока. Он слегка выгнул спину и положил руки на голову Ноя, поглаживая короткие волосы.
- Не дразни, малыш, - предупредил он.
Ной хорошо уловил посыл и широко раскрыл рот, мгновенно обхватив им член Тобиаса, всасывая. Он замурлыкал, сжимая член Тобиаса и надавливая на него языком. Это было приятно и размеренно, как раз то, как знал Тобиас, умел Ной. Он сосал и лизал, лаская языком ствол и дразня головку... но Тобиас хотел большего. Утренняя стычка разожгла в нем огонь, и он горел почти весь день; облегчения, которое он получил от собственной руки, было достаточно, чтобы просто сдержать пламя, а не тушить его, и он обнаружил, что хочет двигаться, брать. Он услышал рычание и понял, что оно вырывается из его собственной груди.