Хаос действительно был безумцем. В отличие от прочих, он не боялся умереть навсегда, но его последний рывок был бы знаменателен. Ярок, как росчерк спички во тьме.
Он взмыл смазанной тенью, швыряя в недоброжелателей “щит”, и сшиб их с ног. Пуля прошла навылет, оборвав вдох… Острые клыки Хаоса блеснули в свете огня, прежде чем впиться в глотку одного из нападавших.
Такого же, как он сам — вампира.
Те, кто жил слишком долго и превосходил людей в пищевой цепи, однажды становились поперек глотки: правительству, кланам, картелям. Люди не менялись за столетия, все крутилось вокруг одних и тех же столпов. И даже обретая невероятные возможности, человек разрушал больше, чем созидал. В конечном итоге, перед гранью бессмертия оставались те же низменные ценности: власть, благосостояние, удовлетворение и жажда.
Этот мир давно прогнил. Он был на вкус таким же, как кровь вампира, которую испил Мортэ сейчас: горьким и отвратительным, но таким необходимым. Хаос вкусил толику утраченных сил, украл их, чтобы дать регенерации стимул, показать, что еще борется, даже если будет давиться желчью или ядом.
Всего секунды, всего мгновения… Новый выстрел снес бы Хаосу башку, не стань чужое тело его новым щитом. Он развернулся, напирая вперед. Инстинкты толкали его, пульсировали в висках, грозя заглушить последние зачатки разума. Но к чему они против таких же, как он?
Хаос не стал бы сидеть, как побитый пес. Этого от него и ждали — опрометчивости. Резкости, присущей ему, чтобы сразить быстро и эффективно, раз подрыв автомобиля не убил Третьего главу клана Мортэ.
Недооценили, просчитались. Вскормленное самолюбие новообращенных сильно уступало выучке Третьего. Зрение его сбоило, но он выпустил пару пуль туда, откуда стреляли. У него не было времени, все происходило быстро и быстро должно было закончиться.
— Я найду тебя, гнида! — голос Хаоса едва походил на человеческий, это был животный рык. Третий Мортэ не был силен в интригах и хитросплетениях, любую угрозу мгновенно переводил в статус войны. Но ему хватало мозгов понять, что все это — провокация.
Где-то за спинами исполнителей стоял кто-то другой.
Противников было шестеро. Троих положил огонь, двоих — Хаос, а один остался на десерт. Вампир слизнул с жестких губ кровь, отбрасывая от себя бесполезное тело, нашпигованное пулями.
Забавными пулями. С гальваническим покрытием и глушащим магию элементом.
— Я доставлю тебя в резиденцию и выбью все дерьмо, что только найду в твоей ебучей черепной коробке, — грубый голос Хаоса пронзил нависшую тишину. Широкая хищная улыбка на его лице выглядела дико и неестественно, являя жажду КАРЫ.
Неподалеку шумели неспящие дороги, ветер теребил ветки деревьев, играясь в листве. Но такая поэзия не про Хаоса. В теле его пела боль. Она же и сжигала, бугрясь черными ожогами на коже.
Последний нападавший, судя по всему, решил поиграть в прятки, изрядно нервируя Третьего. Трель телефонного звонка отвлекла, звуча недалеко от его перевернутого, горящего автомобиля.
Вампир замедлился, буравя взглядом темноту глубокой ночи. Хриплый смех сорвался с его окровавленных губ.
Смартфон не затыкался. Пиликал и пиликал.
Он развернулся, вперивая взгляд в свой разбитый телефон, валявшийся на асфальте.
— Чё, позвонил в 911 и послал им мой номерок? Где, сука, твои выродки, а?!
Гребаный монолог уже достал Хаоса. Он не боялся выдать свое местоположение. Этот хрен был рядом, один фиг. Он знал, но не слышал его сердца.
Стоило вампиру отвернуться, на него набросились сзади, полоснув острым ножом.
Но вместо основания шеи лишь распороли руку, вовремя выставленную в самообороне. Каратель вырвался из захвата и повалил нападавшего наземь.
— Что скажешь теперь, хуйлан? — он сплюнул, впечатывая тяжелым ботинком отвратительную рожу в асфальт. Теперь зрелище устраивало его куда больше.
— Юи… — мямлил асфальт. — Юи сдохла, как паскудная псина.
Электрический разряд прошелся под кожей Хаоса, рождая еще большую ярость и скрежещущее неверие. Юи — прошлое имя Сантинэль — Второй главы клана Мортэ, сестры-близнеца Мастера.
— Ты тоже… д-должен был, Хуоджин, ха… ха-ха, — смех в асфальт звучал стремно. Как и нос, ломающийся под давлением.
Их прошлые имена не имели никакого значения в настоящем. Хаос не поверил лживой пасти и машинально долбанул зарвавшегося по голове, следом надавив подошвой ботинка на горло мужика — до хрипа и посинения.