Они мягко свернули на пустынный переулок. Красные огни светофора на мгновение осветили профиль молодого мужчины, делая его черты резче. Однако характер он мог показывать перед кем угодно, но не перед своей госпожой.
— Да ладно вам начинать читать лекции! — его оправдания вызвали усмешку на лице извечной, но он продолжал. — Всё норм, мне Дэймос дал контакты, у кого они недавно заказывали свой объект. Я пару раз был там вживую, мне каждый день шлют фотки. Строят. То есть ремонтируют, ремонтируют, что они и должны делать.
Скайлар дотянулась до бутылки с водой, чтобы скрыть смешок. Сделала медленный глоток, наблюдая за отражением Санти в зеркале.
— Лучше помолчи, если не хочешь наговорить на себя лишнего, — негромко рассмеялась Скай, опуская ладонь на локоть водителя. — Может, это ещё будет не окончательным провалом.
— Продолжай, Сайленс, — нежный голос завлекал взять лопату и пойти раскапывать себе могилу. — Я с большим удовольствием послушаю, чем ещё ты занимался во время моего поручения. На что ты тратил моё время, когда не был здесь те “пару раз”?
Прохладная ладонь проникла за воротник поло, ловко расстегнув несколько верхних пуговиц. Кадык дёрнулся под невесомо пощекотавшими шею пальцами, отчего Сантинэль усмехнулась, пересекаясь взглядами через зеркало с водителем.
Тот почему-то молчал.
— Умный мальчик, — напоследок она похлопала его по щеке, прежде чем отпустить и откинуться обратно на спинку кресла. — Но отвратительный ученик, который прислушивается к урокам не своего мастера. Пошевеливайся, я не собираюсь тратить на твоё плохо выполненное задание всю ночь.
Санти резко похолодела, вновь уткнувшись взглядом в телефон. Конечно, она прекрасно осведомлена о текущем состоянии дел в её новом строящемся клубе: перед её глазами вся документация, отчетности, даже рабочие переписки. Она дала подопечному свободу, но ни на секунду не ослабила контроль.
Если добавить чуть больше приличия словам Хаоса, парня давно пора отучать от юбки. Он пользовался защитой клана — её личной защитой, и начал воспринимать это неизменной данностью. Но время идёт, ничего не меняется… Некоторые, воспринимая милость за слабость или фаворитизм, отказываются развиваться.
Рядом с Санти таких людей не оставалось.
— Извини, — покаянно отозвался Сай, крепче стиснув руль и вдавив сильнее газ. Несколько мгновений гнетущей тишины спустя он совсем сник, возвращаясь к формальному общению. — Извините, Мастер.
На что Сантинэль лишь покачала головой, отвернувшись к окну. Сейчас у неё не было на это времени. Разговор ждал его завтра.
***
Когда год назад речь зашла о выборе места, она сразу высказала пожелание выйти за пределы тесного Манхэттена. Без суеты переполненных даже ночью улиц, без лишних глаз или случайных посетителей. Двухэтажное кирпичное здание приютилось у самого берега, от воды его отделяли лишь редкие в бетонном городе деревья и недлинная набережная с пирсом.
Удобное место. Особенно для тех, кому есть что прятать в ночи. Особенно тогда, когда в стены заложен столь редкий молчаливый камень, на целую треть глушащий любую магию внутри.
Хлопнули двери чёрного бентли.
Сайленс первым выскользнул из машины, едва не забыв поднять ручник, и моментально потянул за ручку пассажирской двери. Его резко возросшая галантность попыталась протянуть руку, но Вторая ответила ему лишь холодной усмешкой. Подлизываться он мог сколько угодно, но ошибки и безалаберность перечеркнуть нельзя.
Даже не посмотрев на протянутую ладонь, Сантинэль строгим взглядом вынудила Сайленса отступить. С присущей ей грацией она поднялась из машины, носком обуви коснулась холодной брусчатки. Туфли — изящное, но не всегда удачное решение в рабоче-воспитательной поездке, поэтому длинные, широкие штаны дополняли дизайнерские кроссовки с белыми лентами вместо шнурков. Красиво. Практично. Удобно.
Тонкие запястья обхватывали три металлические полоски, каждая толщиной с зарядный провод. Внешне — простое серебро, под каким углом ни смотри. Внутри же — магия, приглушённая до едва ощутимого фона. Сантинэль ненавидела светиться артефактами, как рождественская ель, и каждому талантливому встречному рассказывать, какие защитные и атакующие игрушки она носила с собой. Фонить силой — дурной тон. Дурость, за которую иногда платят жизнью.