Слишком медленно.
Семь. Шесть. Пять.
— Немедленно прочь отсюда. Оба, — голос звучал ровно, холодно и твёрдо.
Четыре, три. Два.
— Мастер?
— Санти?
Липкий страх — не её. Она не успевала дозвониться, но всё-таки зажала кнопку записи голосового и выдохнула в трубку:
— Адонис…
Ноль.
Оглушительный взрыв прозвучал на окраинах Бруклина с потрясающим видом на статую Свободы. Каменное изваяние равнодушно взирало, как рушится, словно карточный домик, недостроенный клуб, пожираемый дымом и огнём.
Глава 5. Кара. На крючке у полицая
— Итак, мисс… — следователь демонстративно опустил взгляд к бумажкам, потом снова уставился на Кару с раздражающим спокойствием, — Фостер.
Имя на его языке прозвучало как-то грязно. Ей не понравилось. Будто она не стоила времени это облысевшего следователя и была виновна во всех смертных грехах по умолчанию.
Наверное, однажды её жизнь должна была к этому прийти — к полицейскому участку. Жаль, что так рано.
Кажется, этот придурок спросил о чём-то ещё, но Кара пропустила мимо ушей.
— Чё? — ляпнула она, не испытывая ни малейшего желания здесь находиться. От лампы, светящей прямо в глаза, девушку коробило. Ей хотелось есть, спать и что-нибудь разбить.
Никто. Никогда. Не сломит ее.
Хлыщ раздраженно вздохнул.
— Значит, вы утверждаете, что не были дома и оказались на 51-й улице совершенно случайно, потому что заблудились?
Да уж, далеко она не убежала, надолго не скрылась.
— Так я и сказала, — Кару трясло, она храбрилась из последних сил.
— Камеры засекли вас на Лексингтон-авеню, в метро на 53-ей улице. Там вы тоже были случайно?
— Это все-таки допрос? — она фыркнула, чтобы скрыть напряжение. — Прогуливаться теперь запрещено законом? Или как, по-вашему, мне было возвращаться домой?
— Мисс Фостер, в ваших же интересах отвечать на вопросы, а не задавать их. Тем более, домой вы так и не вернулись.
— Значит, допрос.
— С кем вы встречались, мисс, когда сбежали из дома? Есть кто-то, кто может подтвердить ваше местоположение в вечернее время?
— Да! Ваши гребаные камеры! Просмотрите записи, раз и так начали!
— Но я спрашиваю вас, мисс Фостер.
Вот ведь дерьмо.
Он либо пытался подловить, либо действительно имел неполные сведения.
Ее мутило, начинала болеть голова. Кара еще не успела отойти от всего, как уже оказалась под конвоем. Она была не в себе, когда утром завалилась к Мэнди — девчонке, с которой учились в одной школе. Мэнди тоже каталась на скейте и разделяла страсть к этому спорту. Пусть Кара и считала ее абсолютной бездарностью, поддерживала с ней приятельские отношения.
Друзей у Кары не было. Трудно сходиться с теми, кому постоянно завидуешь. С теми, кто легко судит по родителям и издевается по любому поводу. Впрочем, с приятелями у Кары тоже проблема: Фостер оказалась в полицейском участке ровно через 3 часа после визита к Мэнди.
— Я уже все говорила, — она стиснула зубы, чтобы не прорычать, и уставилась на стол.
Коп снова вздохнул:
— В ваших же интересах помочь следствию.
— Я ничего не делала, — Кара метнула злой взгляд исподлобья.
Усатый коп походил на пустоголового учителя испанского, да и манера задавать идиотские вопросы много раз подряд, как старый маразматик, только усиливала духовное родство этих двоих. Лучше бы тот придурок вместо неё сидел под выжигающей глаза лампой — он же вечно талдычил про яркую, солнечную Европу. Нашёл себе аудиторию, конечно: половина слушателей дальше Бронкса жизни не видели и издали пялились на статую Свободы богатеньких.
Ему вообще есть дело до того, что я говорю? Или все уже решено?!
— Конечно, не делали, — сверлил ее глазами следователь, — поэтому мы с вами и разговариваем. Вежливо.
Девушка вздохнула и медленно выдохнула, скрестив руки на груди. Покрасневший взгляд мазнул по обстановке участка. Дыра на обочине жизни. Новенький стол, даром что плёнку сняли, и шаткий металлический стул с ободранной краской на ножках. Кусок серо-говнистой краски Кара ранее отковыряла ногтем, борясь с собой, чтобы не начать раскачиваться на месте. В движении ей всегда проще думалось. Точнее, в движении её обычно не доёбывали вопросами, и думать нужды не возникало. Можно было слышать завывания приветливого ветерка в ушах, а не довольствоваться сквозняком из форточки под потолком. Дышать хотелось, но под пристальным взглядом мистера Хлыща ладошки потели всё сильнее.