Кара вспыхнула, как то самое здание, и рыжим вихрем подскочила со стула, ударив обеими ладонями по столу.
— Может быть, это вы должны напомнить себе, что за насилие над несовершеннолетними следует ответственность для виновника, а не для жертвы?!
— Успокойтесь, мисс Фостер. Вот мы и пришли к главному вопросу.
Кара сжала кулаки, рвано выдохнула, сердце сжалось.
Уилл… Чертов Уилл, он достает ее даже с того света!
Смех, сначала глухой и безрадостный, теперь звучал звонко и истерично. До слез. Это она здесь пострадавшая, так какого же хрена отвечала на вопросы, как подозреваемая?!
Из кармана застиранной ветровки, которая грела разве что улицу, но никак не свою владелицу, на светлую столешницу вывалилась полупустая пачка сигарет — та самая, которую бросил незнакомец. Кара ведь хранила еще одну тайну — о возможном поджигателе. Но разве виновники не сбегали с места преступления? Она ведь сбежала сразу, хотя никого не убивала.
Не убивала же?..
Девушка обессиленно упала на стул, и смех сам собой оборвался. Осталась только злость.
Несколько сигарет выкатились из раскрывшейся коробки, разнося слабый кофейный аромат.
— Вы думаете, что я этой самой штукой, — тонкий палец с обрезанным ногтем ткнул в зажигалку, скрывавшую узор, — подорвала нахер целое здание? Да мне жрать не на что было, на что мне купить канистру бензина?!
Она настаивала на своем. Мистер “как-его-там” смотрел скептично.
— Значит, на завтрак в кармане мелочи не нашлось, зато на элитные сигареты — да.
— Это подарок! Я попросила прикурить, а какой-то… кто-то дал целую пачку.
Хоть тот азиат и показался психом, отнёсся к Каре добрее, чем все сегодняшние собеседники. Обзывать его язык не повернулся, стоило только вспомнить тяжёлый взгляд черных глаз. Что-то в нем цепляло и пугало. Будто тьма в нем была отражением самой Кары.
— Значит, украли, так и скажите.
— Нет! Я не крала!
— Я только что сказал, Коралин, что никакого взрыва не было. Вы здесь по другой причине, сами знаете по какой, я вижу это в ваших глазах.
Следак не унимался. Только в голосе теперь звучало больше стали, а кулаки Кары сжимались и разжимались. От бессилия.
— Вы спрашивали, с кем я была, — она загнанно ткнула на пачку и вперила взгляд в мужчину. — С ним!
— С кем? Назовите имя и обстоятельства.
В его взгляде так и читалось: “Давай же, удиви меня новой ложью, девочка”.
Кара дрожала. Ее обвиняли. Нужно быть дурой, чтобы не понять.
— Я не знаю его имени! Послушайте… Я правда ничего не делала.
Даже не курила.
— Конечно, не делали, — и отчего в словах Хлыща послышалась усмешка?
Лампу сдвинули, и она снова слепила Кару, высветляя бледные рыжие ресницы и рассыпавшиеся по изможденному лицу веснушки.
— Просто убили Уилла Гайнца и скрылись с места преступления, будучи в состоянии аффекта, не так ли? Скажите, мисс Фостер, вы принимали запрещенные вещества?
Ее словно ударили поддых.
— Я ни в чем не виновата… Тот взрыв, он сам… и пожар…
Каждое слово давалось с трудом, дышать становилось тяжелее.
— Хотите сказать, это сделал кто-то другой? Кто? Мы ведь не хотим, чтобы виновные остались на свободе? Правда же?
Она не ответила.
— Я не враг вам, мисс Фостер. Я хочу помочь. Чистосердечное смягчит вашу участь, — он постучал по столу. — У нас всех был долгий, тяжелый день. Если мы не договоримся, будут разговаривать другие.
Другие. Хуже. Она уловила это. Только из-за шока или прилива адреналина никак не могла устрашиться. Возможно, позже…
— Давайте покурим, — предложил он. — Немного расслабиться нам не помешает, и вы мне все расскажете.
Кара опустила взгляд, потому как смотреть на яркий свет было невыносимо. Она до скрипа стиснула зубы, упрямо выпячивая вперёд подбородок и характер.
— Вот, держите, не благодарите! — она швырнула мужчине зажигалку с рельефным филигранным узором. — Сами разберетесь.
Череп и буква “М”, обрамленные золотом, блеснули в ярком свете. Холод металла, коснувшийся лишь на миг ее руки, показался чуточку успокаивающим.