— Монолит в вашем сне — это образ вашего я, — затянула женщина, но Кара вдруг ее перебила.
— У меня не такое раздутое эго! И, да, я знаю, что это такое!
Снисходительность в чужом тоне так бесила. Её пришли учить уму-разуму, а она разве просила?! Хоть кого-то в этой дыре она просила о помощи в их извращённом её представлении?
Их дело — проштамповать «нормального» члена общества, который закрывает глаза на всю херню, что творится в округе. Ту, кто лишний раз заткнёт себе рот на несправедливость. Хотя… Кара и так молчала, но никогда не закрывала глаза. Только если ей не становилось очень страшно.
В голубых глазах, казалось, до сих пор гуляли отблески зелёного огня и бликующие в падении осколки здания.
— Я могу идти? Вы всё узнали? — она сложила руки на груди, отвернувшись от психологини.
— Кара, послушайте меня, пожалуйста, — отозвалась миссис Даунстон без малейшего осуждения во взгляде. Снова. Сплошное, мать его, понимание. — Я вижу, что вас тяготит не только текущая ситуация, и вижу, как вы привыкли справляться со всем одной. Но иногда быть сильной — это ещё и уметь попросить о помощи. Не из-за слабости, а потому что понимаешь: одной справиться невозможно.
— Слушайте… — девушка изогнула губы в усмешке. Милому веснушчатому лицу никак не шёл отпечаток прожитых дней и холодный взгляд. — Вам, что ли, легче становится от того, что вы это тут мне говорите? Вы тут мне втираете постоянно про помощь, но она только до порога этого кабинета. А потом — снова одна.
— Здесь и сейчас вы не одна, — в голосе психолога зазвучала твёрдость. — Я здесь, чтобы выслушать вас и помочь. Может быть, вы не готовы принять это сразу, но это нормально. У вас есть право на поддержку.
Кара отвернулась к окну. Ладонь, утонувшая в кармане, крепко сжалась в кулак. Её взгляд блуждал по белым паутинкам трещин, которые вдруг стали напоминать ей собственную жизнь — спутанные линии, ни одна из которых не могла вывести к чему-то прямому, ясному.
— А если я её не хочу?
— Тогда мы будем ждать, пока вы будете готовы. У вас есть выбор, Кара. Это важно.
Молчание повисло в комнате, нарушаемое только тиканием тех самых часов. На этот раз Кара их почти не слышала.
Её мысли метались подобно запертой в клетке птице. Слова психолога, на удивление, зацепили. Может, потому что давно никто не говорил с ней так спокойно и серьёзно. Обычно все вокруг либо орали, либо махали рукой, как будто её проблемы не стоят ни секунды внимания. А тут… сидит эта женщина с тихим голосом и странной уверенностью, будто знает, каково это — проваливаться в бездну.
Но что она могла знать на самом деле? Кара видела таких людей десятками. Они задавали вопросы, кивали, вот так же активно понимали, чтобы потом исчезнуть, оставляя её наедине с этим разворошённым хаосом. Она крепко сжала кулаки, чтобы не дрожали руки. Никто никогда не задерживался в её жизни дольше пары недель. Даже те, кто обещал остаться.
И всё же что-то тёплое проскользнуло внутри. Незаметно, тихо, как утренний туман, который рассеивается, когда слишком долго на него смотришь. Или нет. В любом случае, она и не думала опираться на помощь этой женщины, просто…
Я ведь справлюсь со всем этим, да? Да?
Наконец, Кара скрестила руки на груди, возвращая себе привычную броню.
— Вы серьёзно думаете, что я могу что-то поменять? — спросила она, не поворачивая головы от окна. Голос звучал почти спокойно, если бы не колкость. — Знаете, всё это… поддержка, выбор, право на что-то… Это не для таких, как я.
— Почему вы так думаете?
Девушка усмехнулась.
— Ну сами подумайте. Моя мама даже спит в обнимку с бутылкой, и когда ей так плохо, что она уже блюёт, никто не приходит её спасать, как по-вашему. Никто не помогает ей выбраться. Почему со мной должно быть по-другому?
Психолог сделала пометку в блокноте, но Кара чувствовала, что женщина на самом деле слушает, а не просто делает вид. Это было… странно.
— Может быть, вы правы. Может, никто никогда не помогал вашей матери. Но это не значит, что вы сами не заслуживаете помощи.
Она вздрогнула и быстро отвела взгляд от окна, снова уставившись на часы. Вот только время шло всё так же медленно, и это не помогало.