— Мне всё равно, — пробормотала она, стараясь убедить в этом скорее себя, чем психолога.
— Возможно. Но я думаю, что вас это заботит больше, чем вы пытаетесь признать. Вы защищали себя, потому что хотите жить. Хотите, чтобы с вами считались. Это значит, что вы сильнее, чем сами о себе думаете.
— Сильнее? Вы прикалываетесь? Если я такая сильная, почему тогда всё идёт не так? Почему всё всегда вокруг… такое?
Она неопределённо махнула рукой в воздухе, не зная, как ещё в двух словах описать всю окружающую её жопу.
Знакомая тяжесть копошилась в груди. Гнев, который столько лет заменял ей и радость, и слёзы, смешивался с чем-то, что напоминало горечь утраты. Не чего-то конкретного — утраты всего, что могло бы быть другим.
— Потому что так бывает, — а дамочка словно бы отвечала на её мысли. Но не может быть такого бреда. — Но вы здесь. Вы справляетесь, даже если вам кажется, что нет.
Слова застряли в рыжей голове, закрутились там, пытаясь пристроиться на своё место. Ей бы хотелось сказать что-то едкое в ответ, но она не смогла. Вместо этого просто кивнула, как будто сказала “ладно” тихим шёпотом внутри себя.
Женщина улыбнулась, как будто этой малости было достаточно, и этого она и добивалась.
— У нас осталось ещё несколько минут, но если вы не хотите говорить, можем просто помолчать.
Кара бросила взгляд на неё, чуть приподняв бровь.
— Вы серьёзно? Молчать?
— Иногда тишина говорит больше слов.
Тик-так. Тик-так.
Звук часов прекратил её раздражать.
Может, потому что в этой тишине она чувствовала себя чуточку менее одиноко. Жаль, что через пару минут всё снова станет как обычно.
Глава 8. Часть 1. Жиза как есть
Месяц спустя.
— Эй, ты выходишь? Чё замерла, дура?
Кто-то грубо пихнул Кару в плечо, толкая на впереди стоявшие сидения. Локоть больно ушибся о металлический поручень, вокруг которого сомкнулись цепко хватавшиеся за жизнь, какой бы она порою ни была, пальцы. Лишь через несколько мгновений автобус плавно замер перед школьной остановкой, и все повалили на выход. Практически каждый, ухмыляясь, ткнул её локтем в бок или спину.
— А я даж скучал без этой психопатки. Ха, увидимся на испанском. Или тебя наконец перевели в группу для ущербных?
Половина ребят гоготнула с идиотской шутки, а Кара молча сцепила зубы. Пусть капюшон и прятал до поры до времени рыжие завитки, но не стоило сомневаться, что её узнали.
Лучше бы добралась своим ходом, вот только пешком пилить далеко, времени в обрез, а на новый скейт не было денег. Пришлось тесниться в городском транспорте по льготному школьному проездному… и вместе с ней о том же подумали десяток человек из её школы.
Колени, опустившись на мягкую сидушку, мелко задрожали. Только пропустив всех, она пробралась к переднему выходу. Она хотела тихо прошмыгнуть, но её догнал снисходительно-сочувствующий голос седовласого водителя.
— Не слушала бы ты их и не принимала близко к сердцу, девочка. От моральных уродов другого и не дождёшься.
— Спасибо, очень помогло, — буркнула Кара, метнув быстрый взгляд на мужчину вместо благодарности. — Вы прям спец по школьному буллингу.
Девушка выпрыгнула из автобуса последней, чувствуя себя тошно от того, что нахамила вроде как хорошему человеку… Но кто просил его лезть? Почему все пытались запихнуть ей свою помощь?!
Одноклассники ещё ухмылялись, но, к счастью, ушли большой компанией вперёд, ведь время поджимало, а старушки, оставшиеся наблюдать за городской жизнью из окон автобуса, даже посочувствовали. Молча. Впрочем, за новыми сплетнями они очень скоро забудут об этом происшествии.
Будет помнить лишь Кара. Об этом — и о многом другом.
Непрошенные прикосновения вызывали неприятные образы в голове. Сальные руки на её бедрах и похотливый взгляд, навеки остекленевший. Полицейские, дёрнувшие её в участок. Бережные касания медсестёр, обработавших внешние раны. И потом другие, пришедшие ещё раз допросить, вот только почему-то в нестандартной форме и с очень странными вопросами.
О взрыве.
Кара отошла чуть в сторону и привалилась к забору, потирая ладонью бок под безразмерной толстовкой. Ей нужна была секундная передышка, чтобы прийти в себя.
Мысли снова одолевали, воспоминания ударили по затылку, подстёгнутые необходимостью терпеть людей вокруг. Любые, даже случайные прикосновения теперь рождали мучительную, фантомную головную боль — как и тогда.